Его, точнее, исходящий Святой Дух славим мы, как сказал Даниил Андреев, в храмах Египта и Эллады, на берегах Ганга и на зиккуратах Ура, в Стране восходящего солнца и на плоскогорьях Анд. Нет неверных и иноверцев, есть только верующие и безбожники. Коран, Библия, «четыре благородных истины» – во всем видим мы свет божественного откровения и Его присутствия среди нас. Все религии рано или поздно, как маленькие ручейки, сольются в могучую, полноводную реку всеединой религии человечества...
– Пойдем, Ахмед, собака брешет, ветер носит, – сказал один из чеченцев и встал с камней.
Исламисты все, кроме одного, последовали его примеру.
– А ты, Лема?
– Я хочу послушать.
Бородачи ушли, а тот, кого звали Лемой, остался.
– Мне кажется, религиозный фанатизм, в том числе и исламский фундаментализм, не приветствуется Богом, – заметил Илия.
– Продолжай, не бойся.
– Я пришел возвестить вам о новой религии, провозглашающей примат добра над верой, его безусловное главенство вне зависимости от религиозных убеждений, – негромко, с какой-то сокровенной интонацией произнес Илия.
– Если Бог-Отец, да простит меня почтеннейший воин Аллаха, я буду говорить главным образом о христианстве, ставил во главу угла веру, а Бог-Сын, считавший, что для личного спасения надо отказаться от всего земного – вы помните этот чистейший эбионизм, согласно которому спасутся только бедные, превыше всего ценил любовь к Богу и милосердие, то я утверждаю: спасутся все, и бедные, и богатые, и верующие, и безбожники, и погрязшие во вражде, и вслед за ними, по слову Оригена, спасется сам дьявол.
Нам неизвестны только сроки."
"– Ничего нового вы не сказали. Это учение известно мне, – сказал Игнатий. – Оно называется апокастазис: все тварные существа рано или поздно спасутся и удостоятся быть принятыми в Царство Божие.
– Но я иду дальше, – возразил Илия. – Истинно говорю вам: ада нет. Ни в пространстве, ни во времени. Ад, где твоя победа? Вечные муки несовместимы с милосердием Божиим, поелику Он есть Любовь, а идея Страшного суда – это привнесение Бога-Отца, первого воплощения Духа Святого, по сути своей отвечавшего жестоким потребностям жестокой эпохи.
Не может Царствие Божие стоять на углях ада, невыносимо вечное блаженство одним наряду с вечными страданиями других. Такого исхода не заслуживает Его творение.
– Значит, всему лучшему в нас мы обязаны Богу, а всему худшему – нам самим? – вмешался я. – Странное суждение.
