"
"– Она спрашивает, почему здесь написано женщинам вход воспрещен, если у них в стране равноправие? Более того, женщина стоит неизмеримо выше мужчины, об этом свидетельствует и история – в четырнадцатом веке королева Шинсопу правила Бирмой единовластно, и получалось это у нее гораздо лучше, чем у мужчин, – перевел этот словесный сумбур наш проводник.
Девушка посмотрела на Игнатия, ожидая ответа. Обращалась она почему-то только к нему.
– Вход в наши храмы разрешен всем верующим, и мужчинам, и женщинам, – ответствовал Игнатий.
Илия перевел. Обменявшись с юной курильщицей чаруты несколькими фразами, он сказал нам:
– До Мьин Мьин – так зовут эту юную госпожу – приглашает нас посетить дом ее отца, чтобы вкусить его щедрого гостеприимства. Ей понравился ответ «большого человека», как и он сам – она признается, что никогда не видела таких сильных и красивых мужчин, и в дальнейшем просит называть ее Ма Мьин. Поясню: «до» – это приставка при обращении к женщине, означающая «госпожа», а «мА» означит девушка.
Не думаю, что мы должны отказываться от этого приглашения, оно было сделано от чистого сердца.
– Конечно, – без тени колебания согласился Игнатий.
Дом У Зо Лина, отца девушки («У» по-бирмански – «господин»), был построен из кирпича, что свидетельствовало о достатке его хозяина. Он был огорожен живой изгородью из кактусов и утопал в листве манговых деревьев, дающих в солнечную погоду плотную тень. Веранда из тика была закрыта жалюзи. Мы прошли в нее по ступенькам (их во всех бирманских домах четное число) и уселись прямо на циновках перед низеньким столиком.
Ма Мьин на некоторое время исчезла, но появился приветливо улыбающийся У Зо Лин, мужчина лет сорока, невысокого роста, в гаунбауне – шелковой косынке, намотанной на шлемовидную основу – головном уборе состоятельных граждан. Он попросил у нас прощения за излишнюю вольность, с которой Ма Мьин пригласила нас посетить его дом, и поблагодарил за честь, оказанную ему лично нашим визитом.
В ожидании еды хозяин, как водится, рассказал о себе – оказывается, когда-то он был обыкновенным крестьянином и зарабатывал на жизнь выращиванием риса, теперь стал предпринимателем, торгующим сельскохозяйственным инвентарем собственного производства.
Воспользовавшись правом каждого бирманца с переменой профессии менять имя, он стал У Зо Лином. Жена у него умерла несколько лет назад, оставив единственную дочь, и с тех пор он вдовец.
– У вас очень славная дочурка, – сказал Игнатий.
