— Я все понимаю, — пробормотал певец, поднимаясь со стула. — Идемте на сцену…
Видимо, какие-то артистические задатки у Хрыкина все же были. Во всяком случае, положенную программу он отрабатывал почти на «отлично». По крайней мере, мне так показалось.
Галушко куда-то исчез, зато Погорельцов стоял в кулисах, и вид у него был торжествующий. Впрочем, я уже придумала, как вывести Хрыкина из КЗ незаметно. Кроме того, я решила, что не повезу его сразу в гостиницу, а вначале «покатаю» по городу. Во-первых, за это время нам наконец-то удастся спокойно поговорить, а во-вторых, я проверю, нет ли за нами «хвоста».
Судя по всему, в фантазии и выдумке господам Погорельцову и Галушко не откажешь. Вот только с профессионализмом у них заминка. Его-то им попросту и не хватает.
Концерт подходил к концу. Пока что не возникло никаких форс-мажорных ситуаций. Я уже начала успокаиваться, хотя именно этого мне делать не следовало. В этом мне лично пришлось убедиться, и очень скоро.
Счастливый Хрыкин с охапкой цветов в руках входил в правую кулису.
Погорельцов, пропуская его, отступил в левую сторону, хотя логичнее всего и удобнее ему было бы отступить вправо. Одновременно с этим Погорельцов сделал какое-то резкое, почти неуловимое движение рукой сверху вниз. Наверху раздался какой-то скрежет. Хрыкин как раз поравнялся с Погорельцовым и стоял с ним на одной линии. Скрежет усиливался, и я невольно подняла глаза на этот звук. То, что я увидела, заставило меня действовать, не задумываясь.
Впрочем, времени на обдумывание и не было. Прямо на голову Макса, набирая скорость каждую секунду, летел тяжелый противовес занавеса. Такой здоровенный кожаный мешок, наполненный металлическим хламом. Все решали секунды. Кричать Хрыкину об опасности сверху было бы совершенно бесполезно. Человек так устроен, что, если ему об этом сказать, он, вместо того чтобы убежать, а потом смотреть, сделает как раз наоборот. Сначала попытается разглядеть, что именно представляет собой опасность, потом оценить степень этой опасности непосредственно для себя и только в последнюю очередь он попытается ее избежать.
Как правило, драгоценные мгновения уходят впустую, и спастись ему уже не удается.
Повинуясь скорее инстинктам, нежели здравому смыслу, я бросилась вперед и, обхватив Хрыкина поперек туловища, в кувырке повалила его на пол, выкатываясь на сцену. В следующую же секунду противовес с грохотом обрушился на то место, где только что стоял Хрыкин.
