Принцип неверности

Он этого жутко не любит!

— А как же я должна его называть? — удивилась я.

— Начальник СБ, — усмехнулся Арчиров. — Ей-богу, играются, как дети малые.

— Пока что я вижу, что разговоры о возможном покушении на Хрыкина — далеко не бред чьего-то воспаленного сознания. Букет с петардой был брошен вполне профессионально, а самое главное — прицельно.

— Я в этом ничего не понимаю, — отмахнулся Арчиров.

— Зато я понимаю, — веско ответила я. — И поверьте: не меньше, чем вы в своем деле. Кстати, что представляет собой этот Вадим?

— Да я как-то никогда этим не интересовался, — задумчиво проговорил Илья Семенович.

 — Кажется, он бывший мент или из военных. Его Погорельцов где-то выкопал.

— А кто такой Погорельцов? — тут же спросила я.

— Продюсер и администратор Хрыкина. По сути, он монопольный владелец хрыкинского таланта, — произнося слово «талант», Арчиров насмешливо хмыкнул. — Собственно, он и открыл этого самого Хрыкина, на нашу голову.

— Вы, похоже, не больно-то любите вашего гастролера, — закинула я еще одну удочку в надежде, что директор проболтается о чем-то важном.

— А за что его любить? — Арчиров, несмотря на полноту, резво подпрыгнул на сиденье. — Вы мне объясните, за что я должен его любить?! Вы еще не поняли, что это за фрукт?! Вместо того чтобы поблагодарить вас, он разевает варежку и начинает выделываться! Я бы на вашем месте после такого оскорбления не стал особо усердствовать, охраняя этого хама.

— Ну, вы пока что не на моем месте, — с философским видом заметила я. — Зачем-то же вы пригласили его на гастроли?

— Да кто его приглашал, — проворчал Арчиров, как-то сразу успокоившись.

 — Позвонил Погорельцов и поставил меня перед фактом, что они начинают тур по Поволжью, и первый город — наш Тарасов. Потом еще один звонок. На Хрыкина готовят покушение, примите дополнительные меры безопасности. Все! Крутись, Илюшка, как хочешь.

— Да, незавидная у вас работенка, — посочувствовала я ему. — Бросить не думали?

Арчиров посмотрел на меня как на сумасшедшую. Я поняла, что этот вопрос ему не понравился.

Видимо, у него просто такая натура — кряхтеть, скрипеть, жаловаться на свою судьбину, но, если он когда-нибудь потеряет свою должность, это будет для него огромной трагедией.

За разговором я не заметила, как мы доехали до гостиницы, в которой был снят номер для Хрыкина и его свиты. Про себя я отметила, что приехали мы раньше их. Значит, у меня будет шанс осмотреть номер Хрыкина и, по возможности, предупредить еще какую-нибудь неожиданность.