Принцип неверности

Единственное, что меня беспокоило, это то, как Хрыкин отреагирует на вопли Галушко.

Концерт шел своим чередом. Хрыкин пел какие-то лишенные всякого смысла песни. Молоденькие девчонки заходились в экстазе, визжали, скакали и пытались прорваться на сцену. Слава богу, наша доблестная полиция давно уже научилась справляться с такого рода проявлениями зрительской любви. Так что я была совершенно спокойна. Если какие-то сложности и возникнут, то лишь когда выступление будет закончено и толпы поклонников хлынут во все щели Дома культуры.

На всякий случай я предупредила охранников, чтобы перед финальной песней они растянулись цепью от выхода со сцены до дверей гримерки.

— Нас всего четверо, — заявил один из них. — Не хватит людей.

— А что, передвигаться вы не можете? — невинно спросила я, чем явно привела их в недоумение.

— При чем здесь это?

— Да при том, что вам нужно просто успеть перехватить Хрыкина, когда он уйдет со сцены. Двое страхуют его по бокам, я иду впереди, а двое оставшихся — замыкают.

Что непонятного? Если даже толпа и сомнет арьергард, мы к тому времени уже успеем скрыться в гримерке. Если эти ваши фанатки начнут бесчинствовать — обратимся к помощи полиции. Так что, мальчики, рассредоточьтесь по периметру и решите, кто что будет контролировать.

— Слушай, а чего ты тут командуешь? — внезапно, без всяких эмоций, поинтересовался второй охранник. — Тебя что, вместо Сергеича назначали?

— А ты у него сам спроси, — посоветовала я парню.

Короче говоря, первый концерт подходил к концу.

Это я поняла по тому, что бегемотоподобные охранники начали вытягиваться в цепь. Двое, как я и говорила, встали у кулис, еще двое — сразу же за ними. Позади них встала я. Все шло по моему плану. Едва затихли последние аккорды и еще не остывший от горячки выступления Хрыкин появился в кулисах, как его тут же, по моему знаку, взяли в оборот. Он даже не успел ничего понять. Певца попросту передали, как по конвейеру, из рук в руки. Я, не оглядываясь, быстрым шагом пошла вперед, а охранники, не говоря ни слова, приподняли Хрыкина под локти и понесли следом за мной. Совершенно обалдевший от такого обращения с ним, Хрыкин даже не подумал сопротивляться. Способность хоть как-то выразить свои чувства он обрел, только когда его закинули в гримерку. Я быстро закрыла дверь на замок и, повернувшись, увидела перекошенное от злобы лицо Макса.

— Что это значит?! — заорал он, будучи в бешенстве.