Принц б/у

Собственно, сама мысль о возможном разводе казалась ему блажью, временным эмоциональным срывом, за которым рано или поздно последует примирение. Баба не первой и даже не второй свежести с двумя великовозрастными оболтусами и затрапезной внешностью, со следами былой красоты, проступающей на одутловатом лице, как старая краска из-под осыпающегося слоя штукатурки, не может на полном серьезе выгонять из дома мужа, не рассчитывая на то, что он приползет назад, пачкая колени и жалобно раскаиваясь в содеянном. Но и покидать собственную помеченную территорию в ожидании примирения было страшно: жизнь могла повернуться по-разному, и рисковать желания не возникало.

– Я на ценности не претендую. – Змеиная улыбка жены стала довольной, как у плотно пообедавшего питона. – Ведь самое дорогое, что у нас есть, это мама и дети. Поэтому, надеюсь, твоя подружка обрадуется приданому.

– Ты готова отдать детей? – ошарашенно воскликнул Колясик. Он любил сыновей, но вариант взять их с собой в новую жизнь, в которую его выпихивает супруга, да еще вместе с Еленой Сергеевной, даже не рассматривался.

Конечно, в крайнем случае можно уйти и к Лизочке, но вряд ли она ждет их всей оравой.

– Я всегда знала, что ты кукушка, а не мать! – подала голос свекровь, воинственно пожевав губами. – Детей из дому выгонять!

Естественно, Татьяна сыновей отдавать не планировала, но, сбив с толку блудного мужа, получила удовольствие и воодушевилась.

– Так, что там за голос из могилы? Иди собирайся, а не квакай тут, жаба пупырчатая.

Небольшая драка все-таки случилась, но удовольствия несчастная старушка не получила, поскольку Коля, попытавшийся научить жену уму-разуму, наткнулся на Татьянин кулак и улетел в угол, подмяв заголосившую мамашу, выронившую челюсть и грохнувшую свой хрупкий набор костей на плинтус.

В жизни каждого человека возникают светлые моменты, когда он понимает, что любит и любим. Причем чаще случается так, что каждый последующий момент показывает, что предыдущий являлся ошибкой.

Татьяна оказалась в двойственной ситуации: с одной стороны, обстановка дома была уже даже не напряженной, а напоминала активные военные действия, а с другой – оставаться одной на пороге сорокалетия было страшно.

Николай, не желавший ждать примирения сложа руки, пустился во все тяжкие, посчитав, что супруга сама дозреет до мировой и упадет к его ногам, как осеннее яблочко. Дома он появлялся лишь эпизодически, чтобы напомнить о себе и разведать обстановку.