Принц б/у

Людям свойственно выдавать желаемое за действительное, поэтому Николай воспринял полуголую Татьяну как сигнал к действию, посчитав, что она разделась специально для него. А для чего еще? Ведь не мыться же собралась.

Получив по рукам и под дых, он с обидой констатировал, что все-таки супруга, теперь уже явно бывшая, собралась мыться, поскольку накинула халат и, даже не взглянув на скрючившегося от боли Колясика, утопала в ванную комнату.

Когда через пару часов разомлевшая и похорошевшая Таня вернулась после банно-прачечных процедур, ее ждал сюрприз.

Николая она явно недооценила. Вместо того чтобы уместись к своей пассии зализывать раны, он переоделся в старые тренировочные штаны и лежал на разобранном диване с видом султана при гареме, тщательно взбив на тощей груди шерсть.

– Я сегодня ночую дома, – на всякий случай предупредил он остолбеневшую Татьяну.

– Ну вот, скатертью дорога, – усмехнулась Татьяна. – Дом у тебя уже давно не здесь. Кстати, багаж не забудь.

– Какой багаж? – не понял Коля.

– А вот этот, который в прихожей скрипит. – И она резко открыла дверь.

В комнату медленно спланировала Елена Сергеевна, халат которой раздулся от встречного потока воздуха, сделав ее похожей на белку-летягу. Довершали сходство два жидких пучка намотанных на бигуди волос.

– Шла мимо, дай, думаю, зайду, – независимо задрала подбородок бабка и ушлепала прочь.

– Иди, багаж догоняй, пока он не распаковался, – мотнула головой Таня.

– Я тут ночую, – неуверенно повторил Коля и попытался натянуть на себя одеяло.

– Куда в портках влез, а ну брысь! – В голосе супруги не было злости, лишь усталость и раздражение.

– Я тебе сниму! – Децибелы начали прибавляться. – А ну пошел отсюда живо!

Из прихожей послышалось подозрительное шуршание, похоже, партизаны снова ползли на исходную позицию.

– Ну, Татусик, давай мириться!

Коле до одурения не хотелось уходить из дома, к тому же жена, сиявшая после мытья натуральным румянцем, казалась намного привлекательнее Лизы.

Здесь можно было спокойно брать из шкафа хрустящие, отглаженные рубашки, на полках всегда лежали чистые носки, а брюки радовали отутюженными стрелками. Дома можно было засесть в туалете на час с газетой, не боясь, что фанерная дверца начнет содрогаться от ударов и требований освободить помещение, поскольку снаружи уже очередь и облегчиться желает толпа соседей. Все познается в сравнении, и Николай только сейчас осознал, сколько плюсов было в его прежней жизни.