Принц б/у

Найдя общий язык, мамы решили обставить знакомство как случайную встречу.

– Я не понял, тебе мое согласие надо? – изумился Виктор Степанович. – Они же еще не познакомились, а я их уже благословлять должен?

– Да кому нужно твое благословение, пень старый? – в сердцах крикнула Светлана Федоровна. – Размечтался! Мне надо, чтобы ты не нажрался, как обычно, и не испортил детям знакомство. А то начнешь опять буянить, все отвлекутся на тебя, идиота, и ничего не получится!

– Можно подумать… – с обидой начал супруг, но продолжить мысль не успел.

– Можно, можно подумать! – гаркнула Светлана Федоровна и потрясла у него перед носом гладким круглым кулаком. – Про тебя не только подумать можно, по твоей наглой морде и по сизому носу всю твою бутылочную биографию прочитать можно! Только попробуй дочь опозорить!

– Да не шуми ты, не буду я пить. Понял все.

– Ну гляди, если не понял! – Розовый кулак опять демонстративно проехался вблизи его поникшего профиля.

Виктор Степанович дождался, пока жена выйдет из кухни, приник к холодильнику, вытянул из пыльных глубин захолодильникового пространства плоскую фляжку, с наслаждением сделал пару глотков и, крякнув, тихо прошептал сам себе:

– Не дай бог никому такую тещу!

Подумав, он отхлебнул за здоровье будущего зятя, который не подозревал, какое страшное будущее его ждет, и торопливо спрятал фляжку.

По коридору тяжело прошагала супруга. Шумно втянув носом воздух, она с сомнением посмотрела на деловитого мужа, копающегося в разобранном приемнике.

– Не чувствую. – Он тоже старательно пошмыгал и даже усердно покрутил головой. – Может, канифоль?

Светлана Федоровна еще раз принюхалась и удалилась, недовольно бормоча что-то себе под нос.

Боря Осинский пил с друзьями пиво и не догадывался о грядущих в его жизни переменах.

Папина должность позволяла ему беззастенчиво балбесничать и в школе, и в институте, куда его зачислили автоматом, не потребовав со стороны юного абитуриента хотя бы минимального подтверждения полученных в школе знаний. Высокий, тщедушный, с редкими жалкими усиками и густой копной вьющихся смоляных волос, Боря шагал по жизни гордым журавлем, задрав голову и перешагивая через окружающих тощими длинными ногами.