Принц и нищенка

Двойной урок без перемены дал нам небольшую передышку, но как только прозвенел звонок и Лиля Витальевна пошла в другой кабинет, девчонки снова сцепились. Я уже очень устал от этого сумасшедшего дома и хотел посмотреть кто из них кого уделает, мы с Тошиком даже забились на пять косарей, поэтому в следующий раз решили им не мешать, полноценная драка все равно неизбежна. Она случилась после уроков, на улице, в закутке возле учебного корпуса. Я не могу передать своих эмоций. Просто шок. Мне казалось женские драки это сексуально, особенно когда девчонки в масле прыгают друг на друге на ринге, но как только хлынула первая кровь, мы их снова разняли.

Новенькая разбила Стелле нос и подписала себе смертный приговор. А потом случилось чудо и мы выдохнули, даже испуганные Голубевские фрейлины обрадовались, потому что не были к такому готовы и не знали как себя вести. Девочек забрали к директору, а мы стояли и переглядывались. Непонятно, надо смеяться или плакать? Если такое будет повторяться изо дня в день, мы все сойдем с ума, а повторяться это будет точно, ведь Стелла такое не съест.

По комнатам не расходимся, вместе с Тошиком ждем у крыльца школы, он караулит свою главную партию, потому что боится, что у детдомовки может быть с собой нож, а мне просто любопытно, чем все это закончится. Чумакова вылетает из здания первой, проносится мимо нас ураганом, в дешевой, затертой куртке и даже не поворачивает на нас головы. А вот Стеллы все нет.

— Как насчет нового пари? — Тошик провожает взглядом новенькую, а потом коварно на меня смотрит.

— Не… брось, вдруг она заразная… — я отрицательно мотаю головой, убираю руки в карманы и ежусь от ноябрьского холода.

На самом деле я не хочу на нее спорить, у нее на лбу написано, что это очень сложный вариант, а мне лень заморачиваться.

— Ставлю сотку, что ты не сможешь ее поцеловать!

— Я? — подозрительно на него смотрю, — А ты чего? На этот раз не в деле или боишься, что и тебе тоже врежет?

— У меня главная партия! — он вздыхает, — Не хочу растрачивать силы на бешеную, судя по всему, она крепкий орешек.

— Да и черт с ней, с бешеной…

— Тебе просто слабо, — он хитро улыбается и тычет локтем в мой бок.

— Мне? — я вспыхиваю, — Тошик, ты забыл кто тут самый главный мачо?

— Ставлю сотку, что ты облажаешься!

Хохочет, а я обиженно на него смотрю. На сто тысяч мы никогда не спорили, неплохая сумма за обычный поцелуй. Уверенно тяну ладонь и мы хлопаем по рукам, скрепляя пари.

— Неделя! — говорит Лавренов.