Принц и нищенка

Успеваем обменяться ехидными взглядами, как из дверей появляется жутко злая и помятая Стелла. Судя по ее виду, она готова рвать и метать.

— Ну что там? — Тошик подрывается первым.

— Ничего хорошего! — цедит сквозь зубы, скрещивает руки на груди и кутается в грязное дизайнерское пальто, — Еще одна драка и исключение.

— Обеих, — вздыхает грустно.

— Да ладно? — я не верю своим ушам. Я думал, Голубева у нас неприкасаемая.

— Не хотят портить репутацию и создавать скандал. Вторая бюджетница за первую четверть.

По мнению администрации, мы должны оказывать теплый, дружественный прием этим оборванцам. Давайте доведем ее, чтобы полезла первая!

— Думаешь, она такая дура? — недоверчиво смотрю на расстроенную Стеллу.

— Не волнуйся, солнышко, мы за тебя отомстим! — встревает Тошик, — Мы тут с Гофманом поспорили, что он через пару недель разобьет бродяжке ее сердечко, представляешь сколько будет слезок?

— А это вы хорошо придумали, молодец, Антоша! — на одну секунду она одаривает его довольным взглядом и Лавренов сразу светится от счастья.

Мне сразу становится не по себе. Я не смотрел на ситуацию под этим углом. Почему сразу разобью сердечко? Я вообще не целюсь ни в чье сердце и вешать лапшу на уши дикарке не собирался. Люди целуются просто потому что хотят, для этого совсем не обязательно влюбляться.

— Только осторожней, Фил, наверняка она вшивая! — Стелла брызжет ядом, — И не забудь побрызгаться Мирамистином… Фу, бе, как представлю!

Голубева кривится и корчится в брезгливой гримасе, а потом напряженно смотрит на Тошика.

— Антоша, ты же на нее не спорил?

— Нет, ты чего? — отвечает испуганно.

До меня наконец доходит смысл происходящего и я прячу нервную ухмылку. Ревнивый Отелло меня развел. Он знает, что если я свяжусь с оборванкой, о Стелле можно забыть, после нее, Голубева не подпустит к себе никогда в жизни. Мне не очень- то и хотелось. Вернее, хотелось бы, но не так сильно, как Лавренову, я бы и так не стал к ней подкатывать из уважения к нашей мужской дружбе, хотя мы вроде бы договаривались соревноваться честно, а Тошик решил мутить черные схемы.

Вот сволочь! Но в этом он точно не признается. Пари нельзя отыграть назад, если откажусь, буду должен этой наглой морде сто тысяч, не слишком ли шикарно? Придется целовать бешеную, чтобы этот мудень хотя бы раскошелился!

Выпиваю две таблетки анальгина и валюсь в кровать. Раньше, я никогда не падал на пол от пропущенного удара.