Принц криминальной империи

Все мое тело покрывается мелкими бисеринками пота, и меня трясет. Я понимаю, что сдержаться не смогу. Слишком яркие ощущения, чтобы я могла молча выдержать это все.

— Артур… Артур, я не могу… я…

— Сима, все хорошо? — внезапно слышу из-за двери голос мамы.

Так, блин, не вовремя! Потому что именно в этот момент я взрываюсь с громким “да-а-а!”.

Слышу, как под одеялом сдавленно смеется Артур, все еще поглаживая меня изнутри. У меня в ушах шум и бешеный грохот сердца. Даже нестрашно, если мама сейчас зайдет сюда.

— Таня, оставь их в покое, — звучит из-за двери голос папы, и как раз в этот момент из-под одеяла показывается голова Артура.

Он целует мою шею, а потом смотрит на меня с улыбкой. В темноте комнаты я едва вижу его лицо, но эту улыбку почувствую за версту.

— Кого — их? — спрашивает мама.

— Ну кого “их”, Танюш? — отвечает папа с улыбкой в голосе. — Артур пробрался к ней в комнату. Через окно. Опять.

— Ему же нельзя видеть ее перед свадьбой.

— Не думаю, что он на нее смотрит. Идем спать, родная. Завтра большой день.

Я хихикаю, слыша, как удаляются шаги родителей, и чувствую, как лицо заливает алая краска.

— Завтра я не смогу смотреть маме в глаза.

— Поверь мне, вы с пацанами не от поцелуев родились, — отзывается Артур, а потом заваливается набок, зевает и притягивает меня к себе. — Но твой папа прав. Давай спать. Завтра большой день.

Ненавижу, когда на меня пялятся столько пар глаз. И ненавижу, когда они лезут в мое сугубо личное.

Целых две недели я пытался придумать, что сказать у алтаря. Надо же типа что-то очень особенное. О чувствах. Типа душу вывернуть наизнанку.

Но наизнанку — это только для моей девочки. Оголиться душой я могу только с ней. Иногда с друзьями, и то не до конца. А с ней — полностью. Потому что мое сердце в ее руках. И она каждый день крепко сжимает его в объятиях, будто любимую плюшевую игрушку.

Я даже думал сказать что-нибудь в стиле “Я за тебя сдохну”, но решил, что это и так все знают. В смысле, те, кто должен знать. А остальные не поймут, что это не фигура речи.

Наконец я пришел к выводу, что скажу то, что придет ко мне в моменте. Так что, когда Серафима заканчивает свою красивую клятву, прочищаю горло.

— Принцесса моя, — произношу негромко. — Я обещаю носить тебя на руках до конца жизни.