Принц на рождество

Майкл не стал стучать, давая всем троим возможность примириться с потерей.

До самой ночи он бродил вокруг, при помощи магии вслушиваясь, что происходит в доме. Ничего. Несколько всхлипов и тихие разговоры детей. Эбби односложно отвечала. Лорд Эванс уже хотел уйти, когда девушка, уложив детей, вышла на крыльцо. Кутаясь в старую шаль, она присела на ступеньку, подняла взгляд, рассматривая мерцающие звезды.

Её глаза подозрительно блестели, и Майкл не выдержал. Он щелкнул пальцами и двав мерцающих светлячка наперегонки полетели к девушке.

— Это ведь вы пришли проститься, да? — прошептала она, веря, что говорит с душами тех, кто совсем недавно были еще живы. — я знала, что вы не сможете просто так покинуть меня…

Эбби всю ночь просидела на крыльце, золотистые огоньки подрагивали над ее головой, а человек в черном стоял в тени соседнего дома, охраняя ее.

Похороны проходили более, чем скромно. Король так и не простил дочь и запретил членам семьи носить траур. Но лорд Эванс все равно пришел на кладбище.

Подходить он не стал. Высокий памятник. Изображающий плачущего ангела надежно укрывал его от чужих взглядов всех тех, кто пришел выразить соболезнования сестре Томаса.

Одетая в черное, она стояла около двух гробов и кивала, напоминая заводную куклу. Странно, но тогда Эбби не плакала. Только слишком прямая спина и напряженные плечи выдавали ее горе.

Может быть, все началось именно тогда? Вернувшись во дворец, лорд Эванс предложил забрать детей Мелиссы, но его величество, так и не простивший дочь приказал не вмешиваться. Детям простолюдина не было места в королевском дворце Риттании.

Майкл не стал перечить, но продолжал следить за Эбби, с маниакальным упорством читая отчеты. Именно поэтому он знал, что девушке пришлось нелегко: одна с двумя детьми на руках, она едва сводила концы с концами. Она собиралась выйти замуж, но ухаживавший за ней сын не то торговца, не то пекаря был недоволен тем.

Пришлось помочь ей, как до этого он неоднократно помогал Тому Торнотону.

Правда, если раньше он делал это из благодарности, что соперник избавил его от нежеланного брака, то теперь лордом Эвансом руководило, скорее, чувство долга. И еще что-то. Какое-то странное чувство, которое он не мог до конца понять.