Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Но неприятный осадок остался, рубцы на сердце заживают очень трудно.

У нас уже было двое прекрасных сыновей, в которых мы оба не чаяли души, но отношения не только не наладились, они становились все хуже. Рождение Гарри никак не изменило Чарльза.

Меня особенно возмущала и приводила просто в ярость его ложь. Эта ложь, конечно, касалась Камиллы! Муж лгал, что у него с любовницей все давно закончилось и ничего нет.

А после этого я находила свидетельства присутствия любовницы даже в нашей спальне! Телефон, у которого определенная кнопка означала вызов Камиллы напрямую, разговор в ванной с обещанием любить всегда, что бы ни случилось, ее машина у нашего дома в Хайгроуве сразу после того, как уехали мы с детьми, ее письма, которые Чарльз умудрился хранить просто в ящике столика в нашей общей спальне! Я могла бы продолжать еще долго, никакие уговоры, скандалы, истерики, даже рождение двоих детей – ничего не помогло, Камилла продолжала быть третьей в нашей постели.

Вернее, после рождения Гарри она осталась второй, а ушла я.

После того как горничная обнаружила ее белье в кармане его пиджака и по ошибке принесла мне, Чарльз и Камилла стали встречаться вне стен нашего дома (до тех пор, пока я не переехала в Кенсингтонский дворец, тогда Камилла воцарилась в Хайгроуве окончательно и бесцеремонно).

Пока я устраивала истерики или ругалась с Чарльзом, меня считали просто глупой истеричкой, одержимой манией Камиллы. У всех, кто знал об этой проблеме и моих страданиях, сложилось впечатление, что глупая Диана придумала себе пугало, потому что муж ее не любит.

Мол, я «назначила» невинную Камиллу на роль злодейки-любовницы, а та ни в чем не виновата, они просто друзья.

Больше всего меня возмущало то, что это говорили люди, в домах которых Чарльз и Камилла действительно занимались любовью, те, кто предоставлял им кров для супружеских измен, даже герцогиня Вестминстерская, в дом которой звонил в тот злополучный день Чарльз, страдая от невозможности стать прокладкой Камиллы немедленно.

Даже когда я все рассказала, а Мортон опубликовал, ахнула Англия, но никак не приятели Чарльза и Камиллы.

Они были всего лишь встревожены необходимостью некоторое время прятаться от вездесущей прессы.

И только когда была опубликована расшифровка телефонного разговора между любовниками с позорными фразами о тампаксе, прятаться пришлось и Камилле тоже.

Чарльз называл меня истеричкой, но по сути был таковым ничуть не меньше, просто он наследник престола, которому прощалось все.