Принцесса Диана. Жизнь, рассказанная ею самой

Если, отправляясь в первую поездку по Австралии, я даже не сразу вспомнила ее столицу (пусть простят глупую девчонку австралийцы, я их очень полюбила и многое знаю об их стране), то в США я уже уверенно разговаривала с членами конгресса о преимуществах и недостатках политического устройства наших стран, а в Непале вообще устроила настоящую, очень трудную политическую дискуссию, в которой моим соперникам пришлось нелегко.

Я училась, но муж этого не замечал. Мои программы во время визитов становились все более сложными и насыщенными, из них просто исчез шопинг, но мой супруг открыто заявлял, что я ничем иным не интересуюсь (при этом все хорошо знали, что это не так).

В чем дело, Чарльз ревновал меня к моей популярности? Возможно, но это было просто жестоко: вместо того чтобы поддерживать девчонку, отчаянно старающуюся стать умнее и успешней, он продолжал внушать, что я никчемная, что ничего не знаю и ничему не научилась, что слишком проста…

Да, я не люблю философских размышлений Юнга, но я не тупа, да, я неважно училась в школе, но я легко наверстывала нужное.

Я не очень люблю поло, но почему я должна его любить?

Давно прошли времена, когда я обожала романы Барбары Картленд и жила по ним, теперь меня интересовали другие книги, но никто этого не заметил.

Но главное, чего так и не заметил мой муж, теперь уже бывший муж, – что я его люблю! Даже сейчас, после столько пережитого, я люблю Чарльза, уже не принца, в какого влюбилась в девятнадцать лет, а просто Чарльза со всеми его достоинствами и недостатками.

Я не сумела сделать так, чтобы он полюбил меня или хотя бы заметил, в этом мне всегда мешала Камилла.

Есть человек, которого я обвиняю во всем, – Камилла. Даже на Страшном суде буду обвинять!

Когда-то, устав от связи Чарльза с Камиллой, я пожаловалась на принца королеве.

– Я ничего не могу с ним поделать.

Она не могла, никто не мог, могла только Камилла. Камилла и делала, только в свою пользу.

Я не верю в то, что это любовь, достаточно просто посмотреть внимательно, а не вздыхая: «Она веселый и доброжелательный человек!» Она доброжелательна только по отношению к себе. Остальным этот ротвейлер улыбается так, будто готова вцепиться в горло. У Камиллы не улыбка, у нее зверский оскал.