Принцесса из борделя

Взгляды охранников до того жадно шарившие по моему волнующему телу скользнули в стороны – к их досаде представление было слишком быстро окончено.

От душивших меня слез не осталось и следа – бесплатно?! Да что эта старая шлюха себе позволяет! Я сполна отработала на нее и с того момента, как Банагор велел мне катиться к демонам из его драконьей пещеры, я уже была свободна как ветер. От нее, от этого прогнившего борделя – печальной участи моей матери, от похотливых взглядов охранников и вообще всего, что было мне столь противно!

Нет, это место никогда не было мне домом.

Я была здесь заложницей с тех самых пор, как моя глупая родительница взяла с мадам Кардамон слово заботиться о нас с сестрами и отписала ей все имущество… уж лучше бы мы попали в сиротский дом! Глядишь, хоть кого-то бы удочерила приличная семья.

– Пусть ваши громилы выйдут немедленно! Я свободная женщина с этого момента и до тех пор, пока старость и смерть не обглодают мое, как вы заметили, «драгоценное тело»!

– Вы только посмотрите на нее! – Рассмеялась женщина, тыча в меня холеным пальчиком.

 – Как хорошо ты играешь праведный гнев, моя дорогая, никак научилась у достопочтенного дракона? Что, нынче навыки передаются через семя господ? – Я растерялась от того, с каким жаром она кинулась на меня в ответ… что же случилось? Что изменилось пока меня не было? – Нет, все наверно твоя дурная кровь! Кто же был твоим папочкой, дрянь? Мне вот видится, что ты с сестрами все из одной дурной мошонки, от этого вора и убийцы, Ангельда Черного! Держите чертовку! – скомандовала она своим амбалам, а они только и рады были схватить меня за тонкие белые руки и подвести к мадам, словно и не замечая покинувшего мое тело покрывала.

– Я тебе покажу, «свободная женщина», дрянь! Это ведь ты все устроила, как пить дать ты! Твоим шлюхам-сестрам и в голову бы такое не пришло из вас троих только ты, уродина, ума от матери получила! – Все распалялась мадам Кардамон, снимая со своего пояса широкий кожаный ремень.

 – Держи ее, Габдал, да так чтобы и не дернулась!

Повинуясь приказу, ишмирец высоко поднял мои руки, и прижал меня к своему пахнущему потом телу, подставив мягкое место прямо на суд мадам.

Я не на шутку испугалась… никогда, что бы кто не делал, женщина не позволяла себе распускать руки. Нет, она могла быть очень строга в гневе – оставить без еды и питья на несколько дней и даже привязать в подвале без света, если уж кто совсем провинился.