Принцесса особого назначения

Это первое время шенге приходилось бросать меня, а теперь утренние купания и самой нравились. Холодная вода бодрила. Вот только в холодной воде долго не поплаваешь, и я уже собиралась выходить, дрожа и стуча зубами, как вдруг меня что-то схватило за ногу и потащило на дно…

Мой дикий вопль заглушила сомкнувшаяся над головой вода, и, нелепо взмахивая руками и одной ногой, так как вторая была в тисках, я была утянута на дно. Внезапно появилась возможность дышать, стало неожиданно тепло, и я… открыла глаза.

– У Утыррки нехорошее веселье, – сообщил мне усмехающийся Аршхан.

Мы с ним находились в воздушном пузыре, который балансировал посреди заводи, не всплывая, как полагалось бы воздуху, но и не опускаясь на дно. В этом странном шаре было тепло, но ноги мои были в воде, поэтому возмущение захлебнулось в отчаянном постукивании зубами.

– Холодно? – ласково поинтересовался ракард.

– У Аршхана веселье хуже, чем у Утыррки, – сообщила я, вовсю любуясь природой.

– Согреть? – ракард протянул руку, обнял, прижимая к себе, и…

Мой первый поцелуй произошел в сумрачном мире Готмира, под водой, на глазах у изумленных рыб и с представителем той нечеловеческой расы, о которой мечтают все женщины приграничных селений.

Теплые, нежные губы Аршхана сначала ласково коснулись моих губ, но, осознав, что сопротивления нет, вождь клана уверенно обосновался на капитулировавшей территории. И пусть этот самый первый поцелуй совершенно не вписывался в стандарты мечтаний юных леди и принцесс, но я не променяю его ни на что на свете…

Аршхан на мгновение оторвался от покусывания моей нижней губы, которое я сопровождала тихими стонами, и взглянул в мои черные глаза… Эх, рядом с таким красавцем хорошо смотрелась бы Лориана, а я… Но ведь можно закрыть глаза и сделать вид, что так и надо…

Увы, оказалось, что как раз так и не надо!

Вода внезапно взмыла вверх и в стороны, и наши нескромные объятия стали достоянием общественности в лице моего злого шенге, оскалившегося Рхарге и парочки степняков… Хорошо, что это были только поцелуи.

А вообще жалко рыб, они казались воткнутыми в желе, которое нависло над нашими головами.

– Утыррка! – прорычал папашка… Все, мне конец.

Вода хлынула обратно…

Выплывала я под перекрестным огнем – папашка смотрел на ракарда, Архшан на шенге.

Виновато опустив мокрую повинную голову, подошла к папашке, закуталась в протянутую простыню, после чего мне приказали идти переодеваться. О, кажется, нравоучений не будет.