Принцип Отелло

Приехала, поднялась к себе на этаж, вошла в квартиру. И поняла: если Вадик и был здесь без нее, то лишь для того, чтобы вынести мусор – в ведро был вставлен свежий пакет. В остальном все пребывало в прежнем виде. Все заломы на постельном покрывале, все чашки и тарелки – ничего не сдвинулось, осталось на том же месте.

Он так и обживает дачный домик с мамой, с горечью констатировала Василиса. Вьют там вдвоем с мамой гнездилище, в котором Василисе затем надлежит плодиться и размножаться. И у нее даже мелькнула шальная мысль поехать туда и застать их семейную идиллию врасплох.

Просто взять и свалиться им как снег на голову. И скомкать хоть как-то их несогласованные с ней планы.

Но желание быстро угасло. Стоило вспомнить «милую» сердцу свекровь, ее сюсюкающее «деточка», кастрюльки с гороховым супом, и желание тут же умчалось прочь, трусливо поджав едва показавшийся на свет божий хвост.

Зачем? Для чего? Разве ее неожиданный приезд способен что-либо изменить? Ну, заявится она туда… Мария Федоровна будет твердо гнуть свою линию.

Вадик станет хмуриться и молчать, бросая в сторону жены молчаливые упреки. А Василиса себе только кровь и нервы попортит.

Нет, не поедет она туда. И звонить даже Вадику не станет. Он вчера ни на один ее звонок не ответил, между прочим. То вне зоны находился, то просто трубку не брал. И потом не перезвонил ей. И сегодня, кстати, тоже. О том, что с ним может что-то случиться, что муж мог попасть в беду, Василиса даже не подумала.

Прежде всего потому, что с ним никогда и ничего не случалось.

Он был мудрым, все и всегда продумывающим человеком. Вадик не выходил из дома без зонта, даже если на небе не было ни облачка и вовсю полосовал солнечный свет. У него никогда посреди рабочего дня не выскакивали заполошные мысли, а выключил ли он газ или утюг. Прежде всего потому, конечно, что редко пользовался данными приборами, но если и пользовался, то всегда выключал, о чем непременно помнил, как ни странно.

Она вот так не могла. Она могла и забыть выключить, и начать беспокоиться, выключала или нет.

А вспомнить не удавалось, выключила или нет. Так что…

Так что с ее мужем Вадиком никогда ничего внезапного не могло случиться. Никто бы не рискнул сбить его на машине. У него просто на лбу, кажется, было выведено: не тронь меня! Да и под надежной маминой опекой Вадик был как под семью саркофагами.

Позвонили бы, если что бы вдруг случилось, решила она, пятясь из собственной квартиры к двери.