Принцип Отелло

То есть, мол, она должна проникнуть в палату к Кириллову, которого охраняли денно и нощно сразу два охранника, начать делать уборку и в момент, когда станет менять под раненым простыни (сегодня как раз день смены постельного белья), должна его очень быстренько допросить. Парень только-только пришел в себя, милицию к нему будто бы пока не допускают, боятся за здоровье. А вот им самое время навестить гаишника. Чтобы их не опередили. И вообще пора у него выяснить, кто в него стрелял, кого он остановил на дороге, что знает о смерти своего напарника и как это все связано – возможно, связано – с похищением ими Сигитова Александра.

Ответы на вопросы Василиса должна была получить от только что вышедшего из комы человека с тяжелейшим ранением в голову, за жизнь которого достаточно долго боролись врачи и с памятью у которого могли быть большие проблемы. Причем задавать вопросы и получать ответы ей придется в присутствии другой санитарки, обычно помогавшей девушке в очках перестилать простыни.

– Такое может потребовать только сумасшедший от сумасшедшего! – это была первая фраза, которую Василиса выпалила, выслушав Игоря.

– Да, риск, несомненно, имеется, но другого выхода у нас просто нет. Иначе мы до конца жизни будем искать убийцу Марины и твоего Сигитова.

– Моего Сигитова что?! – ахнула она, неправильно поняв изречение Игоря. – Ты хочешь сказать, что Марину и Саню убил один и тот же человек?! Ты утверждаешь, что он мертв?!

Тут же ей вспомнились чужие остекленевшие глаза.

– Да нет, Василиса, ты не так меня поняла. Я имел в виду, что Саню твоего искать станем вечно, – уговаривал ее Игорек, закатывая глаза. Он уже уморился и утешать, и уговаривать, у него ведь тоже нервы… – Ты же хочешь его увидеть поскорее?

– Хочу! – шептала она сквозь всхлипывания. – Очень хочу! И я верю, что он жив! Не могу знать, совершил он за это время какое-то зло или нет, но что жив, верю.

Разговор без конца, как дьявольская удавка, стягивал ее шею горестным спазмом. Василиса то плакала, жалея Саню Сигитова, то отказывалась идти в больницу и снова плакала. Потом опять начинала вспоминать Сигитова и убеждать Игоря в том, какой Санька славный, хороший и порядочный человек. Который именно из-за порядочности своей и пострадал.

«Да, да! Не стоит ухмыляться!» – кидалась на Игоря Василиса.