Принцип Отелло

А кто же вас так, Володя? Вы помните его? Вы знаете, кто стрелял в вас?

Веки медленно опустились, чтобы тут же распахнуться. А пальцы правой руки вдруг начали подрагивать.

– Что? – сипло воскликнула она, прислушиваясь к звукам по ту сторону двери. Вроде тихо там было, хотя кто знает, надолго ли. – Что вы хотите? Может, карандаш и бумагу? Я не ошиблась?

Снова подтвердительный взмах ресниц.

– Господи, я и не подумала… Где же взять-то?

Василиса кинулась к тумбочке, задвигала ящиками. Нашла коробку с зефиром, перевернула ее, подсунула осторожно под его ладонь, а в пальцы вложила свой карандаш для губ.

Тут же похвалила себя за многолетнюю привычку всюду таскать за собой в кармане тюбик помады и карандашик. Сколько раз пыталась избавиться от глупой привычки, чреватой появлением пятен на одежде. Перекладывала помаду с карандашом и в косметичку, и в сумочку поглубже, но они снова невероятным каким-то путем у нее в кармане оказывались. Как же кстати теперь, как кстати!

– Володя, вы знаете, как его зовут? – прошептала она ему на ухо, внимательно наблюдая за тем, как он вслепую примеривается карандашом к картонке.

 – Если не знаете имя, может, фамилию… Хоть что-то напишите, хоть что-то! А я пока…

Она еле успела отскочить от кровати да швабру с тряпкой в ведро опустить, как дверь отворилась, и в палату заглянул Валера.

– Как дела? – улыбнулся он вроде бы приветливо, но глазами по всем углам палаты и по больному плотно приложился.

– Нормально, – кивнула ему Василиса.

Движением головы указала на больного и приложила указательный палец к губам. – Спит вроде, вы потише.

– Понял. – Валерий будто бы вздохнул с облегчением. – Ну, если что надо, зови.

– Хорошо. Пока только пыль и успела протереть, – соврала она. – Чисто здесь, хорошо за порядком следят.

– А то! Тут за всем следят, – хмыкнул парень со значением. И добавил построже: – За всем и за всеми. Ну… если что, зови.

– Ладно. – Ей пришлось улыбнуться через силу, а то ведь не уйдет никогда. – Позову, как простыни стану менять.

Валера ушел, прикрыв дверь, но уже не так плотно, как до него напарник, Алексей Николаевич. Сквозь щель между дверью и притолокой был виден стул, на который он уселся, небрежно разбросав ноги по проходу. Уж какую цель он преследовал, можно было только догадываться, но что решил понаблюдать за ней, это бесспорно.

Василиса не стала его разочаровывать и принялась с нарастающим от минуты к минуте рвением делать уборку в палате.