Принцип Отелло

И по стенам тряпкой прошлась, и по батареям, и швабру заставила послушно вытанцовывать в каждом углу. Убирала, не забывая внимательно следить за Кирилловым. Он все еще что-то царапал ее карандашом.

«Лишь бы только мягкий косметический карандаш не сломался…» – паниковала Василиса. А ну как сломается в самый ответственный момент? И прочесть тогда ничего нельзя будет. Что же она, зря тут надрывается? И рисковала тогда, получается, зря…

Закончили они одновременно. Ей уже нечего было мыть, кроме окон, но в планы это не входило.

Он, видимо, все написал, что хотел. Если, конечно же, не выдохся раньше. Карандаш выпал из ослабевших пальцев, и Кириллов, едва коснувшись, чуть отодвинул от себя коробку с зефиром.

Он закончил писать, поняла Василиса. Быстро схватила коробку, попробовала прочесть неровные нежно-лиловые буквы, но то ли от волнения, то ли от страха они прыгали перед глазами и ни во что не складывались, ни в слова, ни в предложения. Тогда она быстро распаковала коробку, вытряхнула зефир в крышку, выдрала написанное Кирилловым из днища упаковки, свернула картон надписью внутрь и спрятала растерзанную пачку с зефиром обратно в тумбочку.

– Я все, – высунулась она из-за двери. – Помогите с постелью, Валера.

Ну да, она не могла уйти, не поменяв простыни. Человек старался, что-то писал для нее, а она что же, подхватится и убежит? Так нельзя, решила Василиса. Тем более что она ведь знала, как именно нужно менять простыни под больным человеком.

Приходилось этим заниматься, когда бабка умирала.

С Валерой они управились очень быстро, практически не причинив пострадавшему никаких неудобств. Единственное, что мешало Василисе, так это странный взгляд, который украдкой бросал на нее из-под ресниц Кириллов, стоило Валере отвернуться. Может, что дописать не успел? А может, и вовсе белиберду какую-нибудь нацарапал, а теперь посматривает на нее с издевкой. Черт его знает! Попробуй угадай, что сквозит из чужих глаз.

Ей вон и глаза мертвого человека показались полны какой-то загадки, а это были просто глаза мертвого человека, как хладнокровно пояснил ей Игорь. И еще добавил, что застывший мертвый взгляд не может нести в себе никакой информации, что бы она себе не придумывала. Так то мертвый, а тут живой! И смотрит как-то странно, и губами вдруг шевельнул едва заметно, это когда она уже к двери шла с ведром и шваброй.