Принцип Отелло

 – Может, с той самой дурью кого и тряхнули, а, Володь?

– Говорю, никого! – с горячей убежденностью воскликнул Кириллов. И поспешил свернуть разговор: – Я с кем сегодня заступаю?

– Одному тебе сегодня придется, Володь. Напарника дать не могу – нет никого. Хоть и на нарушение иду, но делать нечего. Так что… Ладно, сам говоришь, кроме дачников и студентов, нет там никого. Трасса пустая почти, не устанешь. Пост от тебя в семистах метрах. А насчет похорон я распоряжусь, деньги соберем. Товарища на земле не бросим, как ты говоришь.

Ну, бывай, Володя…

Санька не звонил, не появлялся, на звонки ее не отвечал, потому что телефон его был отключен. Неужели он бросил все, чтобы наказать ее? Неужели настолько наболело в его душе, что он столь жестоко казнит ее теперь?

– Не верю! – шептала Василиса, тихонечко плача в ванной. – Не верю… Ты не мог так поступить со мной, Санечка… Не мог!

Тревога с каждым днем все разрасталась и разрасталась в ее душе. Она даже начала покуривать потихоньку на работе. Так, чтобы никто не видел и Вадик не догадался.

И плакать позволяла себе только в ванной, чтобы не нужно было объяснять потом, почему покраснело лицо и набухли веки. Поначалу, после оптимистичных объяснений Глебова, ей и в самом деле показалось, что она излишне драматизирует. Что Санька и правда решил таким вот неожиданным образом заставить ее обратить на него чуть больше внимания, чем обычно, заставить ее помучиться, попереживать. И все же как-то странно…

Василиса не выдержала и снова заявилась к Глебову без предупреждения.

Пускай ругается, подумала, она все равно будет настаивать на том, чтобы он попытался отыскать их общего друга. Надо же хоть что-то делать! Арчи ведь обещал найти способ связаться с Санькой…

– Нет, не звонил, – проворчал Глебов в ответ на вопрос Василисы, без особой радости впуская ее в квартиру. – Ни я ему, ни он мне. А должен был?

– Слушай, я просто не понимаю, откуда такое спокойствие, Арчи! – завопила она прямо с порога. – Вдруг он в самом деле в беде? А мы бездействуем.

Глебов поплелся на кухню, на ходу предлагая ей кофе. Василиса отказалась не раздумывая. Глебов варил отвратительный кофе, ухитряясь испортить продукт самого высокого качества. То ли горячей водой из-под крана разбавлял, то ли еще что, но кофе у него всегда получался жиденьким, без аромата и вкуса вовсе.

– Ты что хочешь сказать? – привязалась она к нему сразу же, как только Глебов обронил свою загадочную фразу.

– То, что ты бездействовала, а я шевелился.