Прирожденный воин

Они могут посягнуть на невозможное в другой области, но совсем не в соревновании с природой, в том числе и со своей природой, и с пограничниками, которые стрелять умеют не хуже, чем боевики.

– Я где-то читал, что это такой же подвиг, как переход Суворова через Альпы... – говорит Георгий. – Даже сами боевики здесь обычно ходят только летом.

– Боевики обычно ходят только летом потому, что зимой их следы выдают, – возражает Миша.

– Боевики ходят и зимой и летом... – категорично заявляет старший. – Я только в эту зиму во второй раз иду.

Старший даже грудь выпятил. Он лучше других знает, насколько это сложно, и потому гордится собой.

* * *Промокшие до колен, до избушки они бегут бегом. Старший проводник впереди. Хорошо, среди густого синеватого ельника идёт утоптанная тропинка, и не приходится вязнуть в снегу. Дверь избушки открыта. На крыльце стоит бородатый человек в меховой безрукавке. Смотрит на гостей молча. Взгляд недобрый, абрекский.

– Теперь мы в России... – обернувшись с крыльца, говорит старший проводник.

"Все пятеро его спутников оглядываются. Только после этого Георгий как самый наблюдательный из троицы начинает догадываться, что с ними идут не проводники.

– А эти – кто? – спрашивает он старшего, показывая большим пальцем за спину.

Проводник смеётся:

– Как это по-русски?.. «На калым» приехали... Подзаработать...

«Значит, проводник только один, а двое других просто наёмники, отправляющиеся в какой-то отряд», – понимает Георгий и переглядывается с товарищами.

Хозяин избушки оказывается глухонемым. Он объясняется знаками с проводником. Другие этих знаков не понимают. В избушке их ждёт переодевание в камуфлированные костюмы, скудный обед и обильный чай. Чай зелёный, они к такому не привыкли, но сейчас, после перехода речки, этот чай выпивается в больших количествах как профилактическая мера против простуды.

– Пол нехолодный... Постелей здесь не приготовлено... Берите одеяла, ложитесь... – говорит проводник, первым показывая пример. – Нас разбудят вовремя.

* * *Остальной путь занял три дня, но это были странные дни, слившиеся в один кошмар, в котором болит всё тело, не слушаются ни ноги, ни руки. Они шли и шли, и ночью и днём, когда уже миновали, по словам проводника, зону пограничного контроля, и ни разу им не попадалось жилища. Забирались выше и выше, где было холодно и ветрено. Правда, незадолго до окончания пути они проспали несколько часов в небольшой холодной пещерке, подстелив под себя еловые лапы.