Считай пол смены уже прошло, так что тебе вообще повезло.
Дима протянул мне фартук и перчатки, хотя я еще не ответила. А почему молчу, сама не понимала. Чувство создалось такое, что именно этот момент определяет, насколько серьезно я была, когда решила взять судьбу в свои руки.
Казалось бы, что может быть проще мытья посуды? Но как в приколе об ожидании и реальности, я попала в реальность…
Меня передергивало каждый раз, как я скидывала чьи-то объедки в ведро. Посуда то и дело выскальзывала из рук из-за перчаток, а может из-за безмерного количества моющего средства.
Какая-то официантка все приносила тарелки и снисходительно пялилась на меня, вызывая дикое желание показать ей средний палец. Казалось, я уже целую вечность стою над раковиной, а гора все не кончается!
В какой-то момент я отошла от раковины и уселась на замызганную табуретку возле стенки. Спина отваливалась, а ноги вообще не подавали признаков жизни. Было тяжко даже встать посмотреть время. Сколько еще мне здесь торчать? Кажется, я уже готова была сдаться и уже всерьез допускала мысль, что возможно погорячилась… во всем.
— Ну как тут дела?
Я даже не заметила, когда Дима оказался в коморке. Нехотя открыла глаза и сосредоточила на нем усталый взгляд.
— Справляешься? — спросил он невозмутимо, будто не замечал выражения моего лица.
— Даже ребенок бы справился, — буркнула я и поднялась с табуретки, которую успела полюбить.
Тем временем что-то привлекло внимание Димы. Он не спеша прошел к огромному ведру, куда я кидала салфетки и все несъедобное.
— Это что? — кивнул он на осколки.
— Тарелку разбила, — отмахнулась я.
— Похоже, не только тарелку, — заметил он, обернувшись ко мне.
— Да, еще на бокал уронила вилку.
Дима понимающе кивнул и спокойно сообщил:
— Придется заплатить за это.
— За тарелку? — уставилась я на него так, будто надо мной открыто издевались. — Да тут горы этих тарелок и стаканов, что за мелочность?
— Таковы правила заведения. Повара и официанты ведут учет посуды и несут ответственность за потери.
Меня прямо всю пробрало от гнева и абсурда. Мало того, что за эту мерзкую работу платят копейки, так еще и вычитают за всякую ерунду! Я была готова взорваться, но к моему удивлению волна эмоций вдруг сошла на нет.
— Ясно, — смиренно отозвалась я.
Больше ничего не говоря, решительно стянула фартук и пульнула перчатки в раковину. Одна из них как назло задела моющее средство, и оно упало прямо в раковину к намыленным коньячницам.
