""
Глава 44
Глава 44
Дубинин
— Гром, я не держу Виолу, ты же знаешь. Не переживай, я с ней поговорю. Что же касается Марфы, то наша ситуация деликатная, спешка здесь ни к чему, так что не лезь, ясно?
— Какие мы грозные! А что, умник, без сложностей никак?! Без косяков? Блять, чувствую, что ты обгадился и молчишь! — рассмеялся Громов. — Понтов-то было, тьфу!
— Разве я что-то плохое делал в отношении тебя и Виолы? Только подталкивал тебя к активным действиям.
— Может быть, и тебя подтолкнуть как-то?
— Э нет, дружище… Тут ситуация хрупкая и требует наоборот, осторожных действиях, маленьких шажков…
— Так тебе и надо! — с чувством произнес Громов.
— И давай, верни мне Виолу, как можно скорее. Что хочешь делай, на брюхе ползай, на коленях стой, но моя умняшка должна получить почет и уважение, которые она заслужила!
— Все, не ори, голова разболелась. Отключаюсь. Звонок по второй линии.
Сообщили, что маму навестить можно.
Собрался и поехал, че уж…
Скрепя сердце, признаю…
Впервые заставлял себя через силу поехать к маме и чувствовал, что наш разговор ничего не изменит.
Что может изменить припозднившееся раскаяние? Ничего, абсолютно! Сделанного не вернешь.
***
Маму уже перевели в обычную палату. Возле постели дежурил Раевский. На тумбе большой букет цветов, фрукты, любимые конфеты — трюфель.
— Дядь Саш, оставьте нас, — попросил я.
Он кивнул, но напоследок сжал плечо:
— Ростик, будь аккуратнее. Тоня была одной ногой на том свете.
Я нетерпеливо двинул плечом и сжал челюсти. Не будет же он мне указывать, как говорить с мамой, которая натворила дел?!
Мама выглядела непривычно бледной, притихшей, взволнованно перебирала тонкое одеяло пальцами.
— Ростислав…
— Молчите, мама. Говорить буду я. Во-первых, вот!"
"Я достал из наплечной сумки комплекты ключей, открыл ящик на тумбе и зашвырнул их туда, один за другим, перечисляя, какой от гаража, дома, хозяйственных построек.
— Все подписано, не запутаетесь. Номера охраны, сигнализации и все прочие контакты я вам на телефон отправил.
Разберетесь. Сегодня я заберу свои вещи и оставлю у охранника последний комплект. Вот этот, — забренчал ключами. — Потом делайте, что хотите. Дом родительский, то бишь ваш. Я умываю руки.
— Ростик, Слав… Славик, ты чего? — прошептала, заплакав беззвучно.
— Дом ваш, управляйте им, как хотите, а я туда больше ни ногой! — зарычал. — Или вы думали, я посмотрю на ваш несчастный вид, буду тронут слезами, болезнью и буду плясать под вашу дудку?! Ни хрена подобного.
