Не подозревала, что во мне столько скрытой агрессии!
***
Пока Дубинин спал, я нашла знакомых врачей, поинтересовалась про сотрясение, составила более-менее ясную картину. И все бы ничего, но пока Ростислав спал, ему начала звонить… мама.
На экране высветилось “АТАС! МАМА!”
Я не знала, что сделать — сбросить вызов, ответить или проигнорировать. Просто стало очень смешно, как большой и взрослый мужчина подписал маму в телефоне и поставил на ее вызов звук сирены.
Хотела вынести телефон, не успела.
Рос проснулся и сел, протерев глаза.
Его мать — стерва неугомонная, пронеслось в голове, даже медведя из спячки достала.
Не буду скрывать, мама Ростислава оставила после себя неприятное впечатление, высокомерная, предвзятая, напористая, если не сказать, нахальная. Обозвала меня, я тоже не осталась в долгу.
Дубинин взял телефон, отправил сообщение, перевел на беззвучный и посмотрел на меня.
— Я должен извиниться. За себя. Мне не стоило так взрываться в клубе. И за маму. Я точно не знаю, что она тебе наговорила, но почему-то уверен, что приятного было мало.
Она… кхм… иногда невыносимая. И я ее очень люблю. На расстоянии. На очень большом расстоянии.
У меня снова в горле встал ком, я не ожидала, что первые слова после пробуждения в исполнении Дубинина будут именно такими.
Он попросил прощения.
Я растерялась, не думала, что он еще раз извинится, кивнула.
А что до его мамы, то на таких особ мне плевать. Чопорные, зашоренные, не способные видеть дальше собственного носа.
— Ты голоден?
— Да, давай закажем что-нибудь.
— Я приготовила. Суп."
"Хотела, чтобы это прозвучало небрежно, но по интонации вышло как “Только попробуй не съешь!”
Дубинин удивился. Сильно. Но попытался не подать виду. Хотя быстро сдался и заулыбался.
— Я пиздец как польщен, что ты для меня готовила. Ведьмовское пойло я пробовал и выжил. Настал черед попробовать ведьмовскую стряпню…
— Ах ты скотина, я думала, что обойдемся без этих шуточек, — рассердилась, но улыбка твердила обратное.
Пожалуй, так даже лучше, а то неприятно сидеть и чувствовать себя смущенной и зажатой, словно проглотила палку.
***
— Ну что ж, давай свой суп! — попросил Дубинин, сидя с ложкой наготове.
Я открыла кастрюлю и не поверила своим глазам:
— Это что такое?! Куда делся мой суп?
Дубинин подошел, заглянул сверху. Он обнял меня и поцеловал в макушку, а потом громко заржал:
— Суп сбежал, лапша осталась. Накладывай, что есть.
