Я сделал шаг в сторону гостиной, присел на диван, расположив ее сверху, начал гладить пальцами через трусики и тонкие штаны. Господи, текла так, что все промочила. Облизнулся… Обхватил ее и предложил:
— Давай пойдем на пол…
— Зачем?
— Присядь мне на лицо.
— Ты… пошлый! — фыркнула, но задрожала всем телом, ерзая по мне.
— Хочешь же… Да? Хочешь?
— Ужасно.
— Так давай.
— Но ты болен. Я очень хочу… Но твоя голова… — дотронулась. — Швы наложены.
— Блять… Я сейчас тебя скручу, свяжу, раздвину ноги и…
Марфа напряглась, я четко уловил момент, когда она была готова ускользнуть, поэтому обнял и добавил на ушко, поглаживая по спине:
— Буду лизать, пока ты не устанешь кончать и не потеряешь возможность говорить.
Хочешь быть отлизанной хорошенько? А если я в это же время твою попку буду дразнить? У тебя отзывчивые щелочки… Такие ласкать одно удовольствие.
— Даааа, — расслабилась, простонав. — Дааа! Но есть одно “но…”
— Какое?
— Если ты вдруг помрешь, делая это, меня в тюрьму посадят.
Не хочу в тюрьму с формулировкой “затрахала жеребца”.
— Ты еще и дразнишься!
Я засунул руку под ее одежду, сжал пальцами мокрую, скользкую плоть. Складочки пульсировали.
— Куни откладывается… Не заслужила ты сегодня… — ввел два пальца в узкую щелочку, полную влаги, начал потрахивать снизу. — Наказана. За плохое поведение. За голые сиськи, на которые все мужики пялятся. Наказана… — задвигал пальцами быстрее.
Марфа начала раскачиваться на мне, охая, насаживаяся быстрее и быстрее.
— Больше хочешь?
Прижал пальцы к стеночке, она задохнулась и начала скользить над моей ладонью.
— Ох, как хочешь… Давай, пойдешь на член. Наказана тем, что обязана на него присесть и объездить.
— Аааа…
— Даа… Я все-таки хочу, чтобы ты меня оседлала хорошенько. Сама… Давай, Одуванчик!
Приподняв бедра, стянул с себя штаны с трусами и поставил ее вниз на пол, дернул домашние лосины с трусиками. От ластовицы потянулась тягучая капля.
— Копец ты мокрая…"
"Я с трудом отвел от нее свои руки.
Хотелось загребсти ее себе прямо сейчас и просто нагнуть, трахнув хорошенько. Нагнуть над низким столиком…
Может быть, и нагну, позднее. Пока же заложил руки за голову и обдал ее с ног до головы взглядом, вильнул бедрами:
— Присаживайся. Жду. Все зависит от тебя!
Взгляд Марфы стал как у голодной кошки после этих слов, заблестел ярко-ярко.
Ох ты, какая самостоятельная, буквально подожгла воздух, услышав эти слова.
