Это омерзительно…
- Подумаешь, немного пошалили, – издевается сукин сын, застегивая ширинку, и подмигивает Уле.
Меня сотрясает неуправляемым гневом.
Я накидываюсь на Беса и херачу сразу в ублюдскую морду. Он падает на пол вместо со стулом.
- Ты… - стискиваю зубы, глядя на малолетнюю рыжую дрянь.
В жилах кипит непреодолимая злость. Мне много грязного хочется сказать в отношении Ули, но я давлюсь ядовитой спесью.
Взрывы бомб изнутри оглушают. В этот самый момент мне хочется разорваться на ошмётки. Сгореть в ярости.
Превратиться в бесчувственный серый пепел.
Я разворачиваюсь и ухожу. Молча. Ни слова не сказав.
Да пошла она.
Тонная тяжесть давит на грудь. Через силу упорно шагаю вперёд. Глаза застилает пелена воспоминаний. Наши отношения были фальшью. Слова о любви ничего не значили. Мы тщательно притворялись, что удовлетворяем друг друга в полной мере. Но изменяли за спиной. Как дешево. И мерзко.
Играть в любовь не значит любить. Мы даже сыграли плохо.
Я верил Уле беспрекословно, потому что априори считал себя виноватым перед ней.
Меня грызла совесть, черт возьми. Она же простила мне вскрывшуюся измену, значит, точно любит… Какой же долбоёб!
- Яр! Яр! Подожди, – слезливое доносится в спину.
Услышав Улю, я шагаю быстрее, чтобы избежать унизительного разговора.
Мне не надо лишних слов. Я прозрел, и всё для себя решил.
Она догоняет меня и преграждает путь.
- Яр, выслушай меня…
Я даже в глаза ей смотреть не могу. Тошно. Увожу взгляд в сторону и натыкаюсь на лицо Влады в машине.
Чёрт. При таком свидетеле меньше всего хотелось бы выяснять отношения.
- Всё не так, как ты думаешь, - хнычет Уля. – Бес заставил меня.
Она дотрагивается до меня. Я отстраняюсь, потому что её касания кажутся противными до жути.
- Ты себя слышишь? – рассерженно реагирую на выдуманный бред.
Жалкие оправдания лишь сильнее опускают девчонку в моих глазах.
- Ты сам не святой, Яр, - выбирает другую тактику Уля. - Ты должен меня простить. Все оступаются.
- Простить? – искренне поражаюсь её наглости.
– Для чего? Чтоб дальше жить долго и счастливо? Ты сама-то веришь?
Уля выжимает слёзы, которые я ненавижу, и давит на жалость.
- Я же люблю тебя… - стонет она.
- Не ври, - жестко отрезаю. – Хватит изображать. Я тебе не верю. И я не люблю тебя.
- Вот как? Плевать на меня, да? – остервенело рявкает Уля. – Даже если брошусь от горя под машину?
- Блять, хорош, - измученно растираю лицо на дешёвые манипуляции.
- Не веришь? Ладно, смотри.
