Приручить Цербера

— Если бы ты не влезла и не пригласила тогда моих родителей на Арбат, то мне бы и в голову не пришло срываться с работы сегодня, — рявкнул Данила. — Ты мне весь мозг ложкой за лето выела, а теперь коне-е-ечно, крайний — это я. Поздравляю, вот тебе медалька за детский сад.

Данила промаршировал к двери и вмазал ногой со всей дури, но та даже не дрогнула. Добротная дверь, в общем. Как в сейфе.

— Я влезла в твои отношения с родителями случайно, потому что выпила с горя. Не помню даже, когда им звонила. Так что не нужно перекладывать на меня свою неспособность вычеркивать людей из жизни.

Ты хоть понимаешь, что когда-то наступил на меня, потоптался, но вместо того чтобы оставить в покое, мозолил глаза. Три года.

У Насти нутро клокотало от рвущихся наружу слов, а руки дрожали. Она завелась с полуоборота и не смогла бы уже остановиться, даже если бы увидела перед собою разъяренного быка. Хотя, почему же «если бы»: перед ней стоял ужасно злой Цербер.

— О, вот она, истинная причина твоих поступков.

Не смогла пережить, что тебе в чем-то отказали. Принцесса не получила новую игрушку. Настя, прием. Тебе было семнадцать лет. Ты хоть представляешь, скольких усилий мне стоило держать себя в руках, когда ты на меня вешалась? Поблагодарила бы, что не воспользовался, — на последних словах в голосе прозвучала насмешка, как будто он разговаривал с полной дурой.

Настя схватила со стола увесистый телефон с обрезанным проводом и швырнула в Данилу.

— Скотина. Я же любила тебя. Но знаешь что? Пошел к черту.

Что мне сделать, чтобы ты наконец убрался из моей жизни?? Что? — она огляделась, подошла к полкам с многочисленными фигурками из слоновой кости и смела их рукой на пол.

— Бешеная, отойди от коллекции, — Но Настя дотянулась до следующей полки, и снова последовал звон разбитых ценностей.

Ругаясь, Данила оттащил Настю от стены, обхватив сзади за талию, но она расцарапала ему кожу ногтями и вырвалась, а потом заехала по лицу.

— Ненавижу тебя, — заорала она, сдерживая рыдания.

— О, это у нас взаимно, — поддержал Цербер. — Как вообще с тобой можно разговаривать? Ты же сумасшедшая.

Настя мило растянула губы в искусственной жалостливой улыбке и протянула:

— Ну-у, если верить доктору Летову, то псих в этой комнате — ты. Может, у вас это семейное? Он мать мучал, ты — меня.

— Никогда не сравнивай меня с этим человеком, тем более что сама так не считаешь, — глухо приказал Данила. — Иди сюда, я придушу тебя и наконец смогу жить спокойно.