Приручить Цербера

Как только он отошел от окна, Настя, извернувшись, влепила ему очередную пощечину, да такую звонкую, что сама испугалась.

— Это тебе за выпускной. — Она попыталась вырваться, ударив его кулаком в плечо, но Данила сцепил зубы и донес ее до стола. Сбросил, как мешок, позволив сесть на край столешницы, и сказал:

— Тебе когда-нибудь приходило в голову думать о ком-либо, кроме себя?

— Ты настолько упрямая, что хочется завыть на Луну, чтобы пришельцы услышали зов и забрали тебя в другую галактику. — Цербер положил ладони на ее колени и медленно раздвинул, стягивая вверх ткань юбки; обхватил Настю за талию и, резко притянув к себе, прошептал на ухо:

— Ну что ты молчишь? Так сильно хочешь меня, что онемела вдруг?

Он был не так уж далек от истины, и Настя, разозлившись, процедила:

— Весь мир — сплошные мудаки.

Одна ты — принцесса.

— Я хотя бы пытаюсь бороться за себя, а ты сдался такой мрази, как Артем.

— О да, оскорбляй меня еще, это так благотворно влияет на мой характер, — со злым смехом ответил Летов; он обхватил Настин затылок ладонью и сжал волосы в кулак.

 — Что еще хочешь сказать, ну? Не стесняйся. Когда еще такая возможность появится, — Второй рукой Данила крепче обнял ее за талию, мужские бедра сильнее вжались между раздвинутых ног.

Возбуждение накатывало волнами, покалывая кожу; внутри, ниже живота, нарастала горячая тяжесть.

— Как же я тебя ненавижу…

— Льстишь ты мне, Анастасия, и повторяешься, — сказал он, опаляя дыханием щеку. Прикусил подбородок, поцеловал уголок рта, а затем, отстранившись, оттянул ей нижнюю губу большим пальцем и провел по деснам.

 — Все, закончились слова? Неужели выговорилась наконец? Аллилуйя.

Настя отбросила его руку и проворковала:

— Помнится, в прошлый раз, когда я так сделала, ты чуть в кювет не влетел.

— Как — так? Ну-ка, ну-ка.

Она отодвинулась немного назад, чтобы дать себе больше пространства, и, ухмыльнувшись, одним движением сняла топ. Заведя руки за спину, расстегнула бюстгальтер.

— Упс, — и отбросила его в сторону. — Теперь ты молчишь. Чудеса нездорового общения. — Настя призывно посмотрела в глаза Церберу, выгнула спину и откинулась назад, упираясь ладонями в стол.

Лицо Данилы потемнело от страсти, в светло-карих глазах появился слишком опасный блеск. Настя видела, что Цербер даже не пытается прийти в себя, поздно.

— Ты хоть понимаешь, что я тебя сейчас возьму? — хрипло спросил он, без былой иронии и улыбки.