Приручить Цербера

Не дождавшись возражений, Данила медленно расстегнул пуговицы на рубашке, не отводя горящего взгляда, заставляя задыхаться от предвкушения. Рубашка улетела на пол, а Данила надавил Насте ладонью между грудей, молча приказывая ей лечь на стол, и провел рукой вниз.

— Я неделями бредил о твоем пирсинге.

Настя зачарованно обрисовала пальцем свой пупок, где блестел сапфир. Данила склонил голову к ее животу и, лизнув камешек, уточнил:

Он расстегнул короткую молнию на юбке и, приподняв Настю под ягодицы, сдернул ткань с бедер, а следом спустил шелковые трусики.

Данила обхватил руками ее щиколотки, заставляя согнуть ноги… Осознание того, что в кабинет могут скоро вернуться, растворилось в предвкушении удовольствия; ничего не осталось в мире, кроме этого желания.

Цербер опустился на колени, и у Насти участился пульс, гулко застучал в горле, заставляя сглатывать мольбу и облизывать резко пересохшие губы. Данила скользнул ладонью под коленом вниз по бедру, удерживая его в захвате, раскрывая Настю еще откровеннее, придвигая ближе к себе.

Второй рукой он бережно накрыл лоно, а потом медленно проник пальцем внутрь, осторожно помассировал и добавил второй. Настя напряглась на волне внезапной паники, но Данила не позволил отстраниться; успокаивающе коснулся губами внутреннего бедра, а затем склонился ниже и провел языком снизу-вверх вдоль клитора, до сверхчувствительного бугорка, и чуть выше, к двум металлическим горошинкам украшения. Подул на них и медленно обвел кончиком языка. От ощущений у Насти потемнело в глазах, и она застонала, даже не пытаясь сдерживаться; выгнулась, подаваясь вперед, и провела пяткой по плечу Данилы, умоляя продолжать.

Боже, сколько раз она об этом мечтала. И всегда только с ним, для него. Настя не стыдилась Цербера, потому что казалось, что она в своем обычном сне, и можно расслабиться.

— Ты достаточно сильно меня хочешь, чтобы продолжить? — выбил ее из чувственного водоворота голос Данилы.

— Что именно? — он сделал несколько ритмичных движений языком и одновременно пальцами, массирую влажную внутреннюю стенку.

И снова остановился. У Насти свело челюсти от желания его поцеловать, застонать, попросить.

— Я всегда хотела только тебя… достаточно сильно, чтобы отдаться даже на улице перед зрителями. Но ты ни разу не попросил. — После первого признания дышать стало легче, а Данила подтянулся над ней и поцеловал в живот; Настя приподнялась на локтях и увидела, что он улыбается.

— Не просил, потому что заботился о твоем здоровье.