Приручить Цербера

Обнял так крепко, что она едва не вскрикнула, но вместо протеста прислонилась щекой к плечу Цербера. Настя заметила небольшой шрам над ключицей и нежно коснулась его губами. Данила гладил ее по волосам и укачивал, как ребенка. Настя улыбнулась ему в плечо, и он почувствовал.

— Прости, я животное.

— Да, и имя тебе — Цербер. Знаешь, стоило ждать тебя все эти годы, чтобы наш первым раз был таким.

— Мне представлялось, что все произойдет где-нибудь в номере люкс на Майорке, или…

— И часто ты думал о нас? — Настя подняла голову и, вскинув бровь, посмотрела ему в глаза.

— О том, как сделать приятно девственнице, я читал — дай подумать — года три назад. Из чистого любопытства, конечно же… Кстати, для невинной девы ты слишком много знала информации 18+. Это еще что за дела?

— Пф. Догадайся с трех раз.

Данила задумчиво провел губами по ее щеке и предположил:

— Да, но не настолько.

— Хм… Книги по анатомии?

— Ясно. С этого дня я запрещаю тебе смотреть порнуху без меня.

Настя громко рассмеялась и взлохматила Церберу волосы двумя руками.

— Звучит, как предложение.

Сердце трепыхнулось и грохнулось в обморок, а Настя недоверчиво уточнила:

— В самом приличном. Я тут подумал… а почему бы нам не пожениться, скажем, завтра? — тон его голоса был легкомысленным, но Настя распознала скрытое напряжение; она надолго замолчала, уткнувшись носом в изгиб его шеи, и Данила уже более нервно уточнил: — Ты там не уснула?

Настя замотала головой, и слезы полились ручьями, она не могла их сдержать.

— Я так люблю тебя, — пропищала она через рыдания. — Мне больше никто не нужен, только ты. Я буду тебе хорошей женой, перестану пить и займусь вязанием.

Данила выдохнул напряжение, усмехнулся и поцеловал Настю в висок.

— Ты мне идеально подходишь и без вязания. Не уверен, что хотел бы стоять рядом, когда у тебя острые спицы в руках и нет настроения… Знаешь, у меня дома есть отдельная полка, где я храню все безделушки, которые ты мне когда-то дарила… Мне тоже никто не нужен, только ты.

Настя зарыдала громче, и Данила снова начал шутить, целуя в лоб, стирая губами слезы со щек. Она постепенно успокоилась и даже сходила с Цербером в ванную, которая была встроена в кабинете.

Когда они вошли, то застыли на пороге: на широкой мраморной раковине лежал забытый кем-то мобильник, возможно, уборщицей.