Приручить Цербера

Она хотела, чтобы таксист довез ее до джипа, ибо тащить двадцать литров топлива оказалось трудно.

Ей представилось вдруг, как мимо с ревом проносится Артем-бабуин; заметив кузину сидящей на земле возле канистры, он злобно расхохочется и, чиркнув пальцем по зажигалке, швырнет в сторону Насти. Раздастся взрыв, и Цербер станет в объятиях кукольного гарема оплакивать Настеньку до конца дней. Урод.

«А хорошо бы, чтоб он немного понервничал», — подумала она и позвонила на домашний любимому доктору Верещагину.

Правда, Терехова была уверена, что Данила, испугавшись, уточнит, что именно его помощница делает в клинике.

«Будешь знать, как своих на дороге бросать».

Этот раунд благодаря нокауту прямо в ворота клиники остался за Настей.

От Верещагина она отправилась в танцевальную школу-студию на Павелецкую набережную, чтобы порепетировать воздушный танец с тренером, и незаметно наступил вечер.

Запарковавшись на подземной стоянке неподалеку от жилища Летова, она медленно шла к его дому, не зная, как он отреагирует на ее появление. Настя топталась под окнами несколько минут, прежде чем позвонила в домофон. Она поднялась в церберскую берлогу, ожидая всего чего угодно. Что он плеснет ей кислотой в лицо, что будет кричать и бить тарелки. Но она точно не ожидала этого.

Войдя в квартиру, Настя повела носом, ловя аромат… рыбы? рагу? риса? С обонянием у нее были проблемы, но она почему-то не сомневалась, что на кухне тушилось блюдо на «Р». Настя пришла в летней пышной юбке-пачке ниже колена и в топе в сине-белую полоску; она сейчас обрадовалась, что утром оделась прилично: Цербер никак ужин приготовил, вдруг и ее пригласит.

Дина. Длинноногая кукла сидела за столом и пила белое вино из хрустального бокала. «Значит, все-таки рыба», — уныло подумала Настя.

— Привет, — поздоровалась она и огляделась в поисках Данилы, но того не было в гостиной.

— Добрый вечер. — Даже голос у Дины был шикарный.

— Это… вы мне открыли?

— Пришлось. Даня не услышал звонка.

Спасибо, что вообще впустила. Наверное, не узнала на экране домофона грубиянку, которая напала на Цербера в клубе.

В комнате звучала тихая музыка, за окном садилось солнце, и обстановка казалась слишком непосредственной и романтичной, а Дина — слишком яркой и самоуверенной.