Приручить Цербера

Он, едва касаясь, помассировал чувствительную точку, и Настя до боли закусила губу, чтобы не закричать. Данила больше не целовал ее, а наблюдал со странным оттенком безумия во взгляде, в котором она и утонула; они смотрели друг другу в глаза, остро ощущая каждое движение, когда Настя не выдержала и попросила сбивчиво:

Данила глухо зарычал и глубоко проник языком ей в рот, ускоряя ритмичные круговые движения у нее между ног, а потом, грубо задрав мягкий топ вместе с бюстгальтером, начал ласкать грудь, прихватив сосок губами.

Чужой резкий голос ворвался в вихрь их безумия ушатом ледяной воды.

Дверь спальни с грохотом захлопнулась, а они застыли, не пришедшие в себя, неудовлетворенные. Настя понимала, что Данила, как и она сама, полностью отдался процессу и не сразу сообразил, кто их прервал. У него было забавное напуганное выражение лица, а потом он уткнулся лбом Насте в грудь и сказал на выдохе:

— Черт, я про нее забыл.

Настя смотрела в потолок, сосредоточившись на быстрых ударах своего сердца, постепенно успокаиваясь и борясь с рвущимся наружу смехом. Она честно пыталась сохранить серьезное выражение, поджав губы, но перепад эмоций был слишком резким; Настя закрыла лицо ладонями и глухо рассмеялась.

— Весело ей, — осудил Данила; он расправил Настину юбку, разгладив пышную ткань, и прижался щекой к животу. Настя не сразу поняла, что он тоже улыбается, а не оплакивает сбежавшую красотку.

Они лежали на кровати несколько минут прежде чем подняться.

— Не нужно меня провожать, — попросила Настя и, прихватив конверт со снимками, вышла в коридор.

— Так как зовут фотографа? — донесся до нее вопрос.

Настя не ответила, довольно улыбнувшись.

Она не была уверена, кто выиграл этот раунд, но точно знала, что проигравшей стала гордая и прекрасная Дина, которая не любит французский соус.

Летов заложил руки за голову и долго смотрел в потолок. На нем была футболка, которую надевала Настя, он лежал на кровати, на которой лежала она, и у него сносило крышу от ощущений. Ему казалось, что аромат Аиды проник в его поры, ее шепот поработил его душу, и все, что ему хотелось — это догнать Настю и вернуть в свой дом, где ей и место.

Он ведь для нее ужин приготовил: знал, что придет.