Приручить Цербера

Настя глянула на настенные часы, встроенные в картину с пейзажем: скоро полночь. Хотелось отдохнуть… «В гробу отдохну», — подумала она и с воодушевлением обняла гостей.

Компания оказалась небольшой, но разношерстной: неизвестно откуда взявшаяся Майка, с ней Лерос, а еще Саня (без Володи, что еще раз доказывало, что он Настю на дух не переносил), ее мама и, в общем-то, все.

«А где Цербер?» — хотелось спросить, но Настя сдержалась.

Оказалось, Майка сдружилась с мамой Сани еще на даче, и тетя Таня сказала Большому Боссу, что Майка с Леросом — приятные молодые люди, с которыми Настя общается.

Отец взял на заметку и попросил тетю Таню привезти их для массовки, а то друзей-то у его дочери — один человек. Несолидная пати выходит.

Хорошо, что тетя Таня не привлекла для численности еще и Артема-бабуина с его блондинкой.

На самом деле, Настя не любила устраивать массовые вечеринки, предпочитая узкий круг людей. Она не была замкнутым человеком, но и бешеным экстравертом тоже не являлась.

У Большого Босса дом был просторный, комфортный и без пафоса.

Он не любил кичиться, но для статуса планку держал. В доме имелось все необходимое для выживания, включая спортивный зал, бильярдную комнату и бассейн. Участок в два гектара с подъездной аллеей был аккуратно обнесен каменным забором и системой видеонаблюдения, чтобы соседи, так сказать, не глазели.

Для праздника Нина Михайловна приготовила шведский стол с легкими закусками, а ББ принес вишневой настойки из винного погреба. Он ее вместе с Прохоровым каждый год заготавливал в специально выделенные выходные дни.

Цербер так и не появился, и Настя из последних сил старалась выглядеть веселой. Ей хотелось отправить ему сообщение, и она отдала смартфон Сане с просьбой не возвращать до конца ночи.

— А где Арес? — невзначай уточнила у подруги.

— В машине сидит, ждет.

— Так пригласи в дом, что же мы — звери, человека на холоде держать?

— Июль вообще-то, какой холод? Да он и не согласится. Если надумается, то бесполезно о чем-то говорить.

 — Голос у Саньки был ни капли не резкий, нежный, словно у девочки-колокольчика. Так и представлялось, как она будет ласково выносить приговор: «Вам пожизненное, гражданин. Не расстраивайтесь. Возьмите конфетку».

Когда гости наконец разошлись по комнатам, Настя с тяжелым сердцем поднялась в свою спальню и переоделась в пижаму. Не в любимую хлопковую, которую ей рукодельница Нинушка сшила, а в шелковую, выше колена, на тонких бретельках.