Пришельцы

Они блокировали подходы, но поздновато — Поспелов опередил и теперь уходил короткими перебежками в сторону дороги. Он опасался, что на пути, возможно, выставлены другие заслоны, и потому, прежде чем сделать очередной бросок, тщательно изучал пространство впереди себя. Машина, куда Рим должна была перевезти пленного, стояла в стороне от проселка, замаскированная в молодом ельнике. Оставалось перескочить дорогу, однако в ее просвете он заметил три человеческие фигуры, обнявшиеся, слитые вместе, будто пьяные ночные гуляки.

Георгий снова скрылся в лесу и короткими перебежками двинулся за ними. Изредка он замечал людей между деревьями и никак не мог рассмотреть их. А они шли торопливо и тяжело, причем без всяких мер предосторожности. Тогда он углубился подальше в лес, сделал несколько стремительных бросков, чтобы наверняка уж настигнуть странных путников или вовсе опередить, и осторожно пошел к дороге. И когда до нее оставалось с десяток метров, неожиданно в лицо ему, чуть ли не в упор ударил пулемет «МГ».

Кора, ветви и хвоя посыпались дождем — били не прицельно, на звук, но довольно умело. Поспелов прыгнул под дерево, перекатился, и стрелявший немедленно перенес огонь туда. Лучше было лежать и не трепыхаться.

Скорее всего, судя по оружию, это были партизаны-бандиты, уложившие «драконов» на сопке.

Полежав несколько минут, он выглянул из-за дерева, прислушался. Кажется, на дороге никого нет… Хотя, впрочем, пулеметчик мог терпеливо выжидать и влепить очередь уже не на звук, а по цели.

Он тут же оставил затею преследовать партизан, которые и не нужны были в этот момент, и могли подстрелить, не разобравшись.

Он выбрался из укрытия, осторожно перескочил дорогу и лесом пошел к машине. По пути заметил след «УАЗа», свернувший с проселка к ельнику значит, все в порядке, «тапер» был на месте. Если пришел в себя, оказать ему первую помощь и немедленно допросить, пока в шоке… И Поспелов открыл дверь «нивы», откинул переднее сидение и сразу понял, что «дракон» мертв.

Перед смертью он пришел в сознание: остекленевшие глаза широко открыты, на лице застыла болезненная гримаса страха.

И Это говорило о том, что смерть наступила без мук, почти мгновенно. И, забыв об осторожности, Георгий захлопнул дверь и закурил. «Язык» сам, можно сказать, дался в руки, и надо было бы заняться им немедленно, а не гоняться за «драконами», поднятыми по тревоге.