Пришельцы

Возможно, и третий глаз где-нибудь прятался в смоляных волосах…

— По телефону не могу, товарищ полковник, — смутился дежурный. — Вам приказано немедленно ехать в контору.

— А ты через не могу! — Заремба чуть развернул трубку, чтобы слышала Ева. — Ну, говори! Разрешаю.

— Из Карелии. Там «логово» накрыли.

— Хорошо, сейчас приеду, — бросил он. — А с кем ты сейчас там разговаривал?

— Со спецпрокурором.

— Не то слово. Там же гора трупов.

Заремба отключился, бросил на сиденье телефон.

— Слышала? И тут я вас сделал… Да ладно, слышала ведь! Накрыли мы ваше «логово», разорили гнездо.

Мне с тобой теперь и говорить-то не интересно. Поедем в тюрьму.

Ева резко обернулась к нему — из подсохших разрезов на лбу и скуле засочилась кровь: верный признак сильного внутреннего напряжения, давление подскочило…

— Не нужно нервничать, — уже без всякого развязного цинизма сказал он. Тебя же учили не только ручками-ножками махать. Предлагал же тебе разговор профессионалов — не согласилась. А теперь в тюрьму, в бывшие подвалы КГБ.

Слышала?.. Ничего ты не слышала. Успокойся, внутренняя тюрьма не в подвалах.

Сидеть будешь на третьем этаже… Или тебе трусики вернуть, с ампулой? Хочешь, сам надену? И ампулу в ротик твой положу да зажму, чтоб не выплюнула. Оболочка у этой штуки рассасывается, правда?

— Не хочу, — вымолвила она.

Заремба взял ее левую, вправленную руку, примкнул наручником к петле над дверью и пересел за руль, запустил двигатель.

— А работать на нас — хочешь? Не понял?

Ева попросила носовой платок и стала промокать кровь на лице, едва шевеля непослушными пальцами.

— Ладно, подумай, — согласился он. — Только не долго, сутки, сама понимаешь, если согласишься, придется объяснять свое долгое отсутствие, доказывать по минутам… И не надейся, свои тебя не спасут. Я лучше сожру тебя вместе с трусами, но не отдам.

Дежурный оперативник едва успевал хватать трубки телефонов и даже по такому «нагреву» можно было определить, что в конторе начинается шторм. Заремба приказал ему еще на пять минут взять на себя эту ударную волну, сам же содрал пиджак и упал в кресло.

Для тщательной проработки всех сообщений текущих, срочных и особо важных — не хватило бы и пары часов, поэтому он не стал даже открывать папки, сложенные в отдельные стопки по значимости информации. Сидел, тупо глядя перед собой, шевелил языком сломанный зуб, державшийся на мягких тканях челюсти. Шатал, пока не оторвал его, и сразу же во рту ощутился сладковатый вкус крови.