Валентина на миг приостановилась у обшарпанной вывески, буквы почти стерлись, но можно было разобрать: “Салон танцев «Тыковка». Глянь, как пляшут”. Впереди показалось вытянутое двухэтажное здание. Построенное лет пятьдесят-шестьдесят назад, оно выглядело заброшенным и по-настоящему жутковатым. Белая краска висела струпьями.
Перед домом стояло нелепое сооружение из деревянных поддонов – жилище для дюжины уток. Тут же, на двух длинных столах, накрытых желтыми клеенками, рядами выстроились тыквы.
– Что это за место? – спросила Валентина у патрульного.
– Старый танцевальный салон, его закрыли еще в девяностых, примерно когда я родился, – улыбнулся юный полицейский.
Но его лицо тут же окаменело – он наткнулся на разноцветный взгляд Валентины. Она буквально прочла мысли парня: “Эта та самая лейтенантша из Сантандера, которой все так боятся? И что у нее с одним глазом? Он у нее слепой? А так ничего, и на стерву вроде не похожа”.
Валентина прекрасно знала, что коллеги о ней судачат, но рассказывать о себе никому не собиралась. Какой сейчас была бы ее жизнь, останься брат в живых? Именно из-за него у нее такие глаза. Один удар – и все изменилось. Сейчас, спустя столько лет, порой ее даже забавляло, когда люди терялись при взгляде на нее. Именно гибель Агустина привела ее в полицию.
– Кто в доме? – спросила Валентина юного патрульного.
– Да, я заметила, – кивнула Валентина.
Вблизи размеры дома впечатляли: три этажа, а не два, как это выглядело со стороны дороги. Перепад высоты на участке, спускавшемся к лиману, скрывал не только масштабы дома, но и размеры обступившего его огромного сада, заросшего и тоже заваленного сломанной мебелью.
Валентина подошла к месту, огороженному криминалистами.
