– Но как ты думаешь, сколько он пролежал в болоте?
Судмедэксперт приподняла руку трупа.
– Руки просто как у прачки, – сказала она и уронила руку мертвеца. – А значит, в воде уже не меньше недели.
– Как у прачки? – Валентина удивленно посмотрела на Кардону.
– Ну да. Видите, кожа уже слезает, будто перчатка. От длительного пребывания в воде кожа начинает отходить, такое состояние называется “рукой прачки”. Трупное окоченение приводит к побелению кожного покрова, кожа сморщивается и становится более плотной.
– При нем ничего не было? Обручального кольца, кошелька, карточек, хоть чего-нибудь?
– Нет, насколько я знаю, – покачала головой судмедэксперт и кивнула на Лоренсо Сальвадора: – Это нужно уточнять у него.
– У нас есть монета, уже что-то, – отозвался криминалист.
– Я в курсе, – сказала Валентина, – иначе бы нас здесь не было.
– А, ну да, ну да. Погодите, сейчас покажу.
Сальвадор нагнулся к своему чемоданчику и достал пластиковый пакетик, Валентина и Ривейро приблизились. Монета действительно напоминала ту, что они видели утром, хотя эта, вторая, не отдавала матовым блеском старого золота, она была светло-коричневой, менее истертой и лежала в прозрачном мешочке, обвязанном синим шнурком.
– Того же года, что и первая? – спросил Ривейро.
– Без понятия, – признался Лоренсо. – Я не смог разобрать, что на ней написано, изучу в лаборатории, но выглядит такой же старой.
– И над каждой буквой, похоже, корона, – сказала Валентина, склонившись над пакетиком с монетой.
– А ведь точно! – воскликнул Лоренсо. – И правда короны! И надпись по краю…
– Черт, теперь еще и нумизматом придется заделаться, – посетовал Ривейро.
Валентина все рассматривала пакетик с уликой.
– А что это за синий шнурок?
– В этом и суть, лейтенант, – Лоренсо покачал головой, – монета была упакована в пластиковый пакет, перетянутый этим шнурком, а шнурок был привязан к брючной петельке.
Валентина и Ривейро переглянулись.
– То есть убийца хотел, чтобы монету увидели сразу. – Валентина шумно втянула воздух, вспомнив утренний разговор о “подписи” убийцы.
