Пристойное поведение

А сейчас я жду, чтобы она дала мне второй шанс, поверив, что вдруг стал надежным.

И все же она гладит меня. Медленно и нерешительно. А у меня дрожь по телу от удовольствия. Веду пальцами вдоль ее гибкого позвоночника, не желая как-то еще шевелиться. Я силком заставил ее быть здесь со мной, не дал права выбора. Понимаю, что принудил. Но, может, однажды ей тоже понравится?

— Хорошо, да? — шепчу ей.

— Ага, — отвечает мне. Рука останавливается, а затем Вероника возобновляет поглаживания. Ее пальцы касаются моего затылка, затем спины.

 — Отвязаться от тебя совершенно невозможно, Егор Озерский.

Вероника не должна знать, что я отказался от карьеры ради нее. Ни в коем случае. Целую ее грудь сквозь ткань блузки. Она послушно расстегивает пуговки, давая мне доступ к телу, и откидывается на подушках. Быть с ней — мой выбор, и я справлюсь с последствиями сам. Это не те секреты, которыми стоит делиться с партнером.

— Ты меня любишь? — спрашиваю серьезно, когда наши лица оказываются на одном уровне.

За секунду до того, как войти в нее. — Любишь? — настаиваю, задыхаясь от кайфа, когда проникаю в нее. Она выгибается, но молчит. Это бесит. — Не слышу ответа, — рычу, отдавая себе отчет, что снова принуждаю ее, теперь — говорить то, чего мне хочется.

— Люблю, — на выдохе.

Может, если будет повторять часто, сама в это поверит?

С Санни мы встретились в спортзале, и чувак сделал вид, будто меня не знает. Дуется, как баба. Принялся усиленно тягать штангу, весь такой занятой, спортивный, в своих мыслях.

В воскресное утро практически никого в зале, корячится сам, подстраховать не просит. А еще спустя неделю, тоже в воскресенье, подходит в раздевалке и выдает, не глядя в глаза:

— Почему ты не согласился на предложение отца?

— А ты бы согласился? — натягиваю майку через голову.

— А при чем тут я? — складывает руки на груди.

— Поговорим позже, когда сделаешь над собой усилие и попытаешься вообразить себя на моем месте.

"

"На его лице отражается недоумение — видимо, работают изрядно покореженные во время тысячи ударов по башке извилины — после чего чувак передергивает плечами:

— Нет, это другое. Ты ведь всегда знал, какая Ксюха. Но тем не менее решил связать с ней жизнь.

Пялюсь на него исподлобья. Он продолжает:

— Хорошо, согласен, это непросто, но тебя ведь никто не заставляет жить с ней.

— Санни, ты либо принимаешь мою сторону, либо идешь лесом.