Пристойное поведение

 — Я думала, что смогу, как с… Генкой, терпимо будет. Раз и все. Я… это не так. Когда так сильно любишь… как я тебя… это я не тебя ранила, я себя этим поступком убила… — она заикается. — Меня бросило в ледяной пот. Я мгновенно протрезвела. Я думала так не бывает. Бывает, Егор, еще как! — она переходит на крик. — И захотела умереть. Оттолкнула его… перевесилась с кровати, и… меня вырвало. Несколько раз подряд. Я все испортила, Егор. Я… изменила тебе. Себе.

Твою ж мать.

— Давай сделаем так, — тру лицо и приглаживаю волосы.

Видя мою растерянность, она начинает плакать сильнее. — Да послушай ты! — встряхиваю ее. — Почему ты снова на меня не смотришь? Всегда смотри на меня, когда мы разговариваем. Вопросы тут решаем мирового масштаба. Поняла? Ладно, умничка. Официально мы расстались, поэтому за измену это не считается. Просто я приехал и вернул тебя, — достаю из кармана листы А4 в файле и с громким хлопком припечатываю ими по столу, она вздрагивает. Потом снимаю куртку, за неимением вешалки в поле зрения — бросаю ее на пол. Жарко. Меня самого в пот бросило от ее путанного рассказа. — Разведен и полностью свободен. Как, сука, ветер.

Дует, правда, только в ее сторону. Люблю безумно. Скучал адски. Каждый день. Она смотрит на меня, не моргая. Как до смерти перепуганная зверюшка.

— Мне никогда не было так плохо, как в эти пять минут. Никогда в жизни мне не было так плохо, — она будто не слышит, что я ей говорю: — Поверь, я уже понесла наказание.

Я наказала саму себя.

— Ты меня любишь? — спрашиваю, раздвинув ее ноги и занимая между ними стратегически верную позицию. Хватаю ее за бедра и дергаю на себя. — Ты меня любишь? — спрашиваю прямо, приблизившись к ее лицу. Наши губы касаются. Я пытаюсь говорить мягче, но все равно выходит с угрозой.

— С первой минуты. Как тебя увидела. Мне… так плохо без тебя. Мне так плохо, Егор.

— Ты думаешь, из-за какого-то обсоска, что воспользовался твоим нестабильным на тот момент психологическим состоянием, я отпущу любовь всей своей жизни? — я начинаю злиться.

Не могу я отнестись спокойно, но ярость направляю в другое русло. Не на Веронику. Больше никогда на Веронику. Девчонок бить нельзя, эту — особенно.

— Я обещаю, что скоро умру. Сама. Тебе даже мстить мне не нужно. Процесс запущен.

Наклоняюсь, чтобы стащить с нее туфли, затем задираю юбку и стягиваю колготки вместе с бельем.