Пристрелите нас, пожалуйста!

Все неудачники начинают с поездки за границу. Вкладывают первые серьезные деньги не в развитие бизнеса, а в свои удовольствия. Дальше они уже думают только об удовольствиях, это и становится смыслом их жизни, а вовсе не работа. Работа не любит, когда к ней относятся несерьезно. Все же она первична, а удовольствия вторичны.

Ваня думал об удовольствиях, когда предлагал избавиться от тела, и данным ему шансом воспользовался другой. Ваню тут же сделали мальчиком для битья, а потом и в самом деле ударили. Не только морально, но и физически.

Было очень больно.

Сейчас Ваня лежал на низком диване и плакал. Ему некого было стесняться, он оказался здесь совсем один. Его избили и бросили. Он думал о том, что мир жесток и нет в нем справедливости.

А почему в мире зла больше, чем добра? Может быть, и поровну, но ощущение создается, что зла больше. Ведь дети любви вырастают слабыми, а дети ненависти сильными. Первые живут тихо, не любят конфликтовать, о них в основном молчат, и они о себе молчат, зато вторые становятся героями новостей, ведь на первых полосах газет в основном печатают гадости.

Зло кричит о себе во весь голос, и о нем кричат. Вроде бы для профилактики. Для того, чтобы его стало меньше. А получается эффект эха. И зло только множится.

Ваня был ребенком большой любви. И рос, окруженный любовью. Его отец, конечно же, не был летчиком-испытателем, и не погиб, а сбежал, но зато мама любила детей за двоих. Бедная женщина жилы из себя тянула, чтобы обожаемые дочка с сыном ни в чем не нуждались.

Она, закончив престижную Гнесинку с красным дипломом, забросила сольфеджио и хоровое пение, чтобы в семье были деньги. Классической музыкой много не заработаешь, если ты не звезда мировой величины. Но звезд надо так мало, а желающих стать ими так много, что необходимо пройти долгий путь, чтобы добиться успеха. Когда еще будут деньги? И хорошая кухарка в богатых домах на вес золота. А главное, честная. Эти деньги идут в руки сразу, сейчас, и их много будет, если работать не покладая рук не в одном доме, а в нескольких, почти без выходных.

Гликерья Ильинична за купленные продукты отчитывалась до копейки. И только с разрешения хозяев брала домой те из них, чей строк годности был уже на грани. Ей даже приплачивали за безупречную репутацию, за честность, рекомендовали друг другу. Семья Макаровых хоть и не в роскоши жила, но и не голодала. Дети выросли умненькими, оба с медалями окончили школу, поступили в престижные институты.