Пристрелите нас, пожалуйста!

 – Идемте глянем, что там?

– Я немного разбираюсь в автомобилях, – Иван Петрович запахнул куртку. – Где я только не работал! Пока не стал полицейским, – насмешливо добавил он.

– Да уж! В полицию нынче кого только не берут! – подхватил верзила. Ваня вспыхнул.

– Останься, – нежно сказала ему Ульяна Федоровна.

– Все равно от тебя толку мало, – съязвил Телятин.

– У моего дедушки был «Москвич»! – запротестовал юноша. – Я тоже разбираюсь в машинах!

– Идем лучше со мной, – потянула его за руку Кристина. – На улице холодно, ветрено, не дай бог, простудишься.

Ульяна Федоровна побледнела. Мало того, что эта дрянь увела мужа, она еще и на святое покушается! Нет, такое простить нельзя!

– Ты бы тоже учла, Лика, что на улице мороз, – уже в дверях сказал муж. – Когда мы раскочегарим это корыто, нам понадобится горячая еда и выпивка. Так что подсуетись.

– Это дело! – оживился верзила. – Давай, мамаша, сообрази нам скоренько пожрать.

– Да с какой стати он здесь распоряжается? – возмутилась Телятина.

– Конь в пальто, – хмыкнул верзила. – Ну что, мужики, двинули?

Телятин с Иваном Петровичем поглубже натянули на уши шапки и вышли на крыльцо. Ветер остервенело швырнул в лицо колючий, насквозь промороженный снег.

– Однако, погодка… – поежился Телятин, невольно попятившись.

– Метель поднялась, – сказал Иван Петрович, торопливо надевая поверх шапки капюшон. – А я машину у будки охранников оставил. Заметет. Как бы вам и меня толкать не пришлось.

– Толкнем, – заверил верзила. – Мужики мы или нет?

– Это уже, пожалуйста, без меня, – запротестовал Телятин. – Я и так сделал больше, чем мог. И гораздо больше, чем хотел.

– Погодка-то, а? – загоготал верзила, спрыгивая в снег. – Рождественская! Давно такой не было!

– Откуда он свалился на мою голову? – пробормотал Аркадий Павлович, осторожно спускаясь с крыльца. Но выхода не было.

В воротах и в самом деле застряла видавшая виды машина, марку он в сумерках не определил. В начале января темнеет рано, да и небо после полудня заволокли тучи.

Поэтому он оставил верзилу и Ивана Петровича во дворе, а сам двинулся к гаражу.

– Ты слышала, что муж-то сказал? – спросила у подруги Кристина, как только за мужчинами закрылась дверь. – Подсуетись!

– Аркаша мне не указ! – возмутилась Ульяна Федоровна.