Пристрелите нас, пожалуйста!

– …собрала вещи, но решила пойти и поздравить с Рождеством охрану, потому что уезжаю, – это было второй частью плана, и Ваня должен был наконец среагировать.

– Ой! – вскрикнул он. – Палец порезал! Что за день, а? Кругом не везет!

– Дай я посмотрю! – испугалась Ульяна Федоровна.

– Да пустяки. – Ваня торопливо спрятал руку за спину. – А почему вы хлеб маслом не мажете? – спросил он. – И где икра?

И Телятина не решилась сказать ему правду. Она вдруг поняла, что это безнадежно. Не надо слов, все и так ясно.

Проклятое зеркало! Что ж ты натворило!

– Что с вами? – занервничал Ваня. – Вам плохо?

– Нет, все в порядке, – Ульяна Федоровна незаметно смахнула слезу. – Сердце немного прихватило. В моем возрасте это случается, – она жалко улыбнулась. – Не беспокойся, уже прошло. А икра… она там, – Телятина махнула рукой. – В чулане, в подвале, где стоит холодильная установка. Надо спуститься вниз по лестнице, и… да ты не найдешь.

– Найду! Я все понял! По лестнице спуститься вниз! Я быстро! Я сейчас! А вы пока мажьте хлеб! Я в момент! Мажьте!

Ваня пулей выскочил из кухни.

«Ничего ты не понял, мальчик, – с грустью подумала Ульяна Федоровна. – И даже не спросил, какую икру принести, красную или черную? С какой этикеткой? Там ведь много банок. И вовсе я не намерена скармливать непрошеным гостям деликатесную белужью икорку, лососевой обойдутся. Но ты ничего не спросил, так я тебе противна. Лишь бы сбежать, не видеть, не слышать. Господи, как я несчастна! И все из-за этой шлюхи!» – с ненавистью подумала она о Кристине и принялась намазывать сливочным маслом ломоть белого хлеба.

Ульяна Федоровна намазала первый кусок и выложила его на заранее приготовленное блюдо. Белое, с золотым ободком. Потом другой, третий… Четвертый… Намазывая маслом куски хлеба, она аккуратно, кружком, выкладывала их на белоснежный фарфор, дожидаясь Ваню. Когда все блюдо было заполнено, Телятина спохватилась: что-то его долго нет? Впрочем, заблудиться в огромном доме легко.

И мужчины что-то долго не возвращаются. Ульяна Федоровна подошла к окну и с тревогой стала вглядываться в сумерки. Поднялась метель, небо почти слилось с землей. Из молочной пелены выступали закованные в ледяные панцири скелеты растущих под окнами деревьев, и больше ничего видно не было. Но тут хозяйке послышалось, что во дворе заурчал мотор.