Пристрелите нас, пожалуйста!

 – Я только одного не понимаю: почему Ваня не хочет признаться, что он и есть Тристан? Неужели это так зазорно?

– Потому что я не Тристан!

– А тогда где же он?

– У нас есть третий гость, – с усмешкой посмотрел на верзилу Иван Петрович. – Ваш выход, мистер Икс. Снимаем маски.

– Раз больше никого не осталось… – развел руками тот, – что ж, я тогда, выходит, Тристан!

– Какая чушь! – фыркнула Ульяна Федоровна.

– Не ожидала, дамочка? – подмигнул ей верзила. – Оно, конечно. В Интернете мы все голубоглазые стройные блондины.

А я вот такой. Мрачный нахальный брюнет.

– Да вы двух слов связать не можете! – возмутилась Телятина. – А он мне такие письма писал… Такие письма… И в стихах! А ты… вы… просто быдло!

– Как она меня приложила, а? – подмигнул верзила.

– Да вы хоть знаете, кто такой Тристан?!

– Возлюбленный Изольды, – неожиданно точно ответил Ситников. – Подробности рассказать? Теперь ты веришь, что я хоть читать умею? – вновь подмигнул он хозяйке.

– Вы меня извините, но это и в самом деле странно, – согласился с ней Аркадий Павлович.

 – Вы – Тристан? Я не знаю, кто это, потому что в отличие от жены книжек не читаю, но мне кажется, это что-то из мифологии.

– Ты сам из мифологии! – заорала на него разозленная Ульяна Федоровна. – А этот хам с помойки! Тристан! Ха! Да вы посмотрите на него!

– Мы все сейчас выглядим, как бомжи, – нахмурился Иван Петрович.

– Но он в отличие от нас так выглядел с самого начала! – возразила Телятина. – Я вообще не поняла, кто это! О! Поверьте! Своего любимого я узнала бы сердцем!

– Вы странные люди, – пожал плечами Ситников.

 – Один признается в том, что он киллер, и к этому все относятся нормально. Другой в том, что он полный придурок, и это тоже воспринимается нормально. А я, между прочим, взял на себя самую благородную миссию. Признался в том, в чем никто не хотел сознаваться. В том, что пишу стихи. И тут на меня все вдруг накинулись!

– Да потому что это неправда! – вырвалось у Ульяны Федоровны.

– Ты на себя-то посмотри. Эффектная блондинка, – фыркнул верзила.

 – Ах, обмануть меня не трудно, я сам обманываться рад, – неожиданно процитировал он Пушкина. Ульяна Федоровна оторопела.

– А ведь похоже на правду… – задумчиво протянул Иван Петрович.

– Тристан нашелся! – обрадовался Ваня.

– Ну? Иди же ко мне, дорогая? – раскрыл объятия верзила и оскалился.

Зубы у него были крупные и белые-белые, словно из фарфора из дорогой клиники, но во рту сидели криво, а между двумя передними зияла огромная щель.