Пристрелите нас, пожалуйста!

Мы выслушали четыре правдивых рассказа (ну, почти правдивых) и одно откровенное вранье.

– Но мы же договаривались! – всплеснул руками хозяин. – Откровенность за откровенность! Я готов заплатить деньги!

– А мы не готовы их взять, – возразил Иван Петрович. – То есть готовы, но надо определить размер вознаграждения. Гоните мою долю, и я уйду хоть сейчас.

– Э, нет! – покачал головой верзила. – Сначала надо договориться, кто сядет.

– Мы теперь все сядем, – передернула полными плечами Ульяна Федоровна, словно ей было зябко.

 – Потому что труп лежит в гостиной уже который час. И как мы это объясним? Тушили пожар? Не сразу заметили? Ну, допустим. А потом?

– А если ее вообще не было? – пискнул Ваня.

Мужчины переглянулись:

– А соседи? – спросила Ульяна Федоровна.

– А машина? – вспомнил Иван Петрович.

– Соседи прекрасно знают, какая у Кристины машина, – кивнул Телятин. – Ничего не выйдет. Она здесь. Доказать обратное невозможно.

– А давайте вывезем ее в лес и… – заикнулся было Ваня. – Закопаем.

– Что-то наш стажер засуетился, – хмыкнул верзила.

 – А не он ли ее?..

– Я подозреваю, что под диванной подушкой еще кое-что осталось, после того как хозяйка достала оттуда пистолет, – намекнул Иван Петрович.

– Там ничего нет! – вспыхнула Телятина.

– Как так? А банка икры?

– Там нет никакой икры!

– Она так горячо уверяла нас, что хотела засадить за решетку мужа, что ежу понятно: дело тут вовсе не в муже, – задумчиво сказал Иван Петрович.

– Если бы речь шла о супруге, она бы не села за стол переговоров, – согласился с ним верзила.

 – Вызвала бы ментов, и дело с концом.

– Лика? – строго посмотрел на жену Телятин.

– Я ничего не знаю! – вспыхнула та.

– Что там во дворе? – Иван Петрович ткнул пальцем в темное окно. – Никак опять горит?

– Где? – Все головы, в том числе и хозяйки, повернулись туда.

Воспользовавшись моментом, Иван Петрович проворно вскочил и кинулся к креслу, на котором сидела Телятина. У его ножки что-то лежало. Какой-то белый комок. Ульяна Федоровна слишком поздно заметила опасность, к тому же она была неповоротлива и из-за огромного живота нагибалась с трудом.

Она отчаянно закричала и попыталась отнять у Ивана Петровича добычу, но битву проиграла. Тот проворно поднял с пола окровавленный кусок ваты, показал его всем и закричал:

– Я не убивал! – вскочил Ваня.

– Он не убивал! – завыла Телятина и тоже вскочила.

– Всем сесть! – заорал Аркадий Павлович. А верзила грозно приподнялся с дивана.

– Тишина! – зазвенел голос Ивана Петровича.