Приступить к ликвидации

Когда он брал его в архиве, Серебровский, заскочивший туда на минуту за справкой, обозвал его старьевщиком. Но какое-то чувство, еще не осознанное и тревожное, заставляло Данилова выбрать из кучи архивных дел именно это. Когда-то в одной из старых, еще двадцатых годов, книг о сыщиках он прочитал слово «интуиция» и долго размышлял о его сущности и смысле.

Верил ли Данилов в интуицию? Пожалуй, да. Если она подкреплена сопутствующими факторами. Начиная с сорокового он продолжал искать того последнего из банды Пирогова, постоянно сличая отпечатки пальцев по всем проходившим делам.

Он мысленно нарисовал портрет этого человека.

Среднего роста, брюнет, волосы короткие и курчавые, сильно развитые надбровные дуги, глубоко сидящие пустые светлые глаза, чуть приплюснутый нос, тонкие губы, безвольно скошенный подбородок. Данилов даже ловил себя на том, что, идя по улице, он ищет этого человека среди прохожих. Он не радовался, что эксперты подтвердили его гипотезу, он думал о том, чего только не наворотил, наверное, его «знакомец» за эти четыре года.

Эксперты ушли, оставив документы.

– Что будем делать? – спросил он у Серебровского.

– Это понятно. Ты меня, кажется, старьевщиком назвал?

– Я! Ваня, беру свои слова обратно. Нюх у тебя как у охотничьей собаки.

– Ты хотел сказать – у легавой.

– Ну зачем же, я имел в виду, к примеру, благородного ирландского сеттера.

Данилов усмехнулся, подумав опять о значении слова «интуиция». Серебровский разрешил его филологические изыскания коротко и просто:

– Рынками, Иван, как я и говорил, займутся мои люди, ну а остальное…

Данилов, не дослушав, поднял трубку:

– Белов, Муравьев, Никитин, ко мне.

Три офицера вошли в кабинет и молча уселись на привычные места.

– Муравьев, займетесь типографией и Наркоматом торговли.

– Никитин, твое дело – обзвонить все отделения, выяснить все об убитом, возьми финку, может быть, узнаешь что о хозяине.

– Белов, твоя задача – рынок. Действуйте.

Он поехал домой переодеваться. Не попрешься же на Тишинку в полной милицейской форме.

Сергей долго ждал трамвая. Мела метель. Тротуары были засыпаны снегом. К остановке протоптали узкую тропинку в сугробах. Холодный ветер пробивал насквозь синюю суконную шинель, и Сергей пожалел, что не надел свитер под гимнастерку.

Перед ним лежал пустой, задубевший от холода Страстной бульвар, и Белову не верилось, что всего три года назад, сдав весеннюю сессию в юридическом институте, они гуляли до утра именно по этому по-летнему прекрасному бульвару.