Приступить к ликвидации

Он хрипел, смрадно дыша перегаром, пытаясь левой рукой добраться до горла Игоря.

На секунду он увидел его глаза, светлые и беспощадные, и, не раздумывая, ударил бандита рукояткой «вальтера» в висок. Тот обмяк, и Муравьев, подняв его оружие, обыскал, достал еще один пистолет и финку, поднялся.

Все было кончено. У стены стояли с поднятыми руками трое мужчин, женщины в ужасе сбились в углу. Над раненым оперативником склонился его товарищ.

– Как он? – расстегивая тулуп, спросил Игорь.

– Плохо, в живот угодил подонок.

– Вызывайте скорую, арестованных в машину.

Ему было нестерпимо жарко, ворот гимнастерки давил горло, по телу текли липкие капли пота.

– Вот у этого наган. – Оперативник кивнул на высокого парня в темном бостоновом костюме, в рубашке крученого шелка и ярком полосатом галстуке.

– Ну, Виктор, – усмехнулся Муравьев, – пойдем поговорим.

– Куда?.. Я не пойду… Зачем?.. – испуганно забормотал парень.

И Муравьев, глядя на его искаженное страхом лицо, понял, что он скажет все.

– Пойдем, пойдем, – подтолкнул его к дверям Игорь, – не трясись.

Он вывел его в другую комнату с потертым ковром на полу и кроватями, закрыл дверь и стянул полушубок.

Он стоял перед Виктором, еще не остывший от схватки, в форме, плотно облегающей сильное тело, подбрасывая в руке трофейный пистолет.

– Ну, – сказал Игорь, – быстро. Что взял у Ольги Вячеславовны?

– Это не я… Он пришел… Сказал, пойдем… Она на твой голос дверь откроет…

– Кто тебе дал наган?

– В шкафу, я все отдам…

– Ты думал, что убил ее?

– Почему ты ударил ее?

– Андрей заставил, сказал, что надо помазаться кровью.

Густая волна ненависти захлестнула Игоря.

– Значит, кровью хотел замазаться? Чьей кровью? Ты бы лучше на фронт пошел, немного своей отцедил. Совсем немного. Значит, так, кто такой Андрей?

– Это человек, это человек…

– Я сам вижу, что не жираф. Кто он?

– Дядя мой имеет с ним дело.

– Адвокат. Розанов его фамилия. Они у него дома живут, в Кунцеве.

– Ты, Игорь, молодец, – сказал Иван Александрович, с удовольствием глядя на Муравьева.

Глаз Муравьева даже в тусклом свете лампы отливал угрожающей синевой.

– Иди, Игорь, работай с ними, узнай все про дядю Розанова.

Муравьев ушел. Данилов встал из-за стола, пересел на диван. Ему очень хотелось снять сапоги, вытянуть ноги и сидеть бездумно, чувствуя, как усталость постепенно покидает тело. А всего лучше закрыть глаза и задремать хоть ненамного, ненадолго.