Приступить к ликвидации

– А если я скажу все, – задержанный, прищурившись, глядел на него, – будет мне послабление?

– Ты что, впервые на допросе? Нет у меня права смягчать или ужесточать приговор. У меня есть одно право: написать, как ты себя вел на предварительном следствии. Оказал помощь или нет. Но помни – и это шанс. Маленький, еле видимый, но шанс.

Задержанный молчал. Пальцы его побелели, так плотно он сжал руками сиденье стула.

– Думай. А я пойду. Только не мотай нервы моим людям. Они сегодня водку, как ты, не пили, они работали.

Данилов пошел к двери.

– Погоди, начальник…

Иван Александрович оглянулся.

– Ты хоть соври, начальник, хоть пообещай. Мне же тридцати нет.

– А зачем мне врать, разве ложь приносит радость?

– Мне сейчас все радость принесет. Жить-то хочу.

– А ты думаешь, Олег Пчелин, которого ты подстрелил сегодня, не хотел жить? А женщина, которую вы чуть не убили?

– Сука она, начальник. Падло буду, сука. Она с ними повязана.

– Шестерка, дерьмо. Дядька у него всем заправляет. В большом авторитете он.

– А при чем же здесь старуха?

– У нее вроде малины с девками.

– А ты ничего не путаешь?

– Нет, начальник, слово мое верное. Я сам-то в Москве двадцать дней всего. Еще их всех дел не знаю. Но слышал, что у гадалки этой и деньги, и рыжевье, и камни. Думал, возьму и подамся в Ташкент. Вот и начал этого фраерка подговаривать. Пошли к ней да пошли. А он на деньги падкий. Девок больно любит. Дядька ему кидает скупо, а девки нынче вино да шоколад любят.

– Ты бы хоть фамилию назвал для порядка.

Данилов вернулся, взял стул, сел рядом с задержанным.

– А я тебя, начальник, знаю. У нас в Питере про тебя слухи ходили.

Данилов усмехнулся и ничего не ответил.

– Так все же как твоя фамилия?

– Их у меня за двадцать девять лет штук семь было.

– Ты мне настоящую скажи.

– Лапухин я, Мишка Лапухин. Кликуха моя Валет.

– Ну вот видишь, и познакомились. Ты мне, Миша, одно скажи: ты Царевича знаешь?

– Пацана этого? Видел, только он не у Адвоката работает.

После разговора с Валетом пришел Белов и подробно доложил о допросе Виктора Розанова.

Его дядя оказался весьма любопытной фигурой. В тридцать шестом году его исключили из коллегии адвокатов за неблаговидные дела. Он устроился юрисконсультом в артель, выпускавшую трикотаж, начал спекулировать антиквариатом. В сороковом попал в Ригу.