– Нет, мы ждали когда ты очнёшься. Считаю правильным нам втроём к ней идти, – тихо ответил мой брат. – Рэн, я понимаю, что подозрения упадут и на меня. Что я возжелал власти и захотел остаться королём, убив тебя и забрав родовую силу, которая перейдёт ко мне, после твоей смерти. Поэтому я принесу тебе родовую клятву о своей непричастности.
– Я знаю, что это не ты, брат, – отмахнулся, скривившись. – Ты никогда не желал короны и этой силы.
– Это правда. Никогда. Она забирает слишком много, – согласился король.
– Но всё же… – и тут он прошептал слова заклятия нашего рода, которые не дадут соврать носителю нашей крови. А после добавил: – Я никогда не желал короны и становиться наследником родовой силы. Я не желал убить своего брата Даррэна Эллорина, не участвовал в заговорах и никоим образом сознательно не причастен к заказу убийства моего брата Даррэна Эллорина.
И формулировки все правильные сказал. У меня и раньше не было сомнений в его честности. Мы с братом были близки с малого детства.
Преданы друг другу. Всегда поддерживали и помогали друг другу. И брат всегда жалел меня, как наследника нашего рода. Быть королём такого огромного королевства сложно, но обладать родовой силой, самой сильной среди всех остальных, ещё сложнее. Она забирает много. В истории нашей семьи эта сила извратила и уничтожила не одно сердце и не одну душу, если носитель оказывался слабее. А я ещё и проклят с детства… Мне приходилось сражаться в двойне. Риск, что я стану чудовищем, которое сотрёт всё живое в этом мире был слишком высок.
И если бы я не подчинил тьму в раннем детстве, то скорее всего нашему отцу пришлось бы убить меня и сделать наследником моего брата, своего младшего сына. Этого ужасно боялся Оуэр. Даже больше меня он боялся за мою жизнь. Но я выдержал, справился, подчинил тьму.
– Полагаю, что не стоит это затягивать. Не известно, к чему Лестилия может прибегнуть, – возражать никто не стал и я поднялся с постели. Первые секунды слабость подкосила ноги и я едва не рухнул на мраморный пол, но Кирсон успел поддержать под локоть.
Брат же только поджал губы, побледнел ещё больше и помотав головой, открыл дверь из моей палаты. Ему было больно видеть меня в таком состоянии. Но в прошлый раз, когда я находился на грани, то Оуэр видел меня корчившимся на земле с выворачиваемыми суставами… Я тогда принимал и подчинял первый и самый сложный раз свою тьму.
Меньше чем через минуту стало легче и я уже шёл сам, практически не шатаясь.
