Видел же какие-то приёмы в кино, а в шутерах так мне вообще равных нет, но кино и шутеры — это одно, а реал — совсем другое.
Как бы я ни барахтался, эти два урода почти сразу ударом в нос и пинком под колено отправили меня в нокдаун, в холодную грязную жижу, и затем уж на пару отмудохали — мама не горюй.
Едва я приподнимался на локтях и коленях, как оба, по очереди, с разлёту ударяли ногами в живот. И я снова валился на землю.
Не знаю, чем бы это всё закончилось, но синеглазая, вместо того, чтобы бежать-спасться, начала истошно орать на всю округу.
— Сюда-а-а! Скорее! Все сюда! Полиция! Алё! Скорее приезжайте! Тут человека убивают…
На её крики отозвалась лишь какая-то собака одиноким лаем, но уродов это всё равно отпугнуло. Обматерили напоследок её и меня и смотались.
Она подбежала ко мне, скрюченному, присела на корточки рядом.
— Боже мой! Вы как? Вы живы?
Я еле приподнялся, перевернулся на бок, с трудом сел. Мутило невыносимо. И дышать получалось только через рот. Сволочи разбили нос, и теперь там пекло и хлюпало.
Надеюсь, хоть не сломали.
— Живы, — промычал я, ощупывая языком зубы. Вроде все на месте. А привкус крови, наверное, от разбитых губ.
— А как себя чувствуете?
— Бывало и лучше, — хмыкнул я.
— А встать сможете? — волновалась она.
— Сейчас узнаем.
Выдохнув, я попытался встать, упершись ладонями в землю, но от напряжения тело тотчас прошило острой болью.
Ну и где этот хвалённый адреналин, от которого в первые минуты должно быть всё нипочем? Стиснув зубы, я повторил попытку.
Но она, глядя на мои потуги, решила помочь — подхватила меня, потянула вверх. А там уж и я сам, цепляясь за неё, сумел подняться.
В вертикальном положении меня сразу повело, и я бы наверняка снова завалился, но она удержала. Обхватила руками, зашептала:
— Тихо, тихо, тихо…
Господи, вот где стыд-то.
Ни разу в жизни не оказывался я в таком жалком положении. Оно и само по себе зверски неприятно. Но то, что именно она видела и видит меня таким беспомощным, — это просто убивало.
Герой из меня вышел никудышный. Моё залюбленное эго обливалось кровью и слезами от такого сокрушительного удара.
— Давайте вызову скорую?
— Зачем? Зелёнкой я и дома намажусь.
— А вдруг что-то…?
— Да не переживайте. Всё со мной в порядке. От нескольких синяков пока никто не умирал.
Она ещё и провожать меня вызвалась, хоть я и отнекивался.
— Да не надо, — бурчал я, шмыгая разбитым носом. — Сам дойду.
— И всё же я вас провожу, — настаивала она.
